5 Зал гремит от топота: что ни шаг — залп! Тридцать девять Роботов покидают зал. Сплавом стали с кобальтом клещи свисли. Тридцать девять Роботов на работу вышли. Чтоб парламент пеплом вытлел, рейхстаг сжечь. В Спорт-Паласе черный Гитлер держит речь. Блещут фонодугами никельного сверка, зашагали слугами Гуго — Гугенберга. Пролетает морем синим пылью пар, облит синим керосином Фили — ппар[6]. Черной свастикой железо на щеке, страшной цепью танки лезут на Же-Хе. Отливает маслом потным морды сталь — глядя дулом пулеметным, Робот встал. 6 Среди старья — развинчен и разверчен, развороченный, как труп, кошмар, — забракованный за нечто человечье, Робот, брошенный, лежит плашмя. Робот мертв. Ржавеют валики. Ненужный Робот в грязном стоке под грудой жести спит на свалке. На нем цветет узором окись… Кто б знал!.. Вороны, каркая, над свалкой пролетали, и мимо — так как пищи не увидели. А мелкие, блестящие детали раскрали юные радиолюбители. Медь зеленеет и пятнится, как осенний мох под палою березою. И чудный панцирь разъедает рак, железный Cancer — трупная коррозия… Осколки ламп раскинуты пинком, и руки врозь, забывшие о жесте… Спи, Робот, спи, прикрытый, как венком, обрезками консервной жести! 7 Запахом пороха воздух тронут. У пулеметов лежим по два. Траншеями изморщинен фронт. Высота 102. Темнеет. За спиной — Республика. Шинель у ног. Комрот молоденький (три кубика) глядит в бинокль. И в шестикратных два круга в деленьях накрест вплыл курган. Сначала туманен и матов, резче, и вблизился в круг рак в защитных латах, вытянув лопасти рук. Сумерки. Холм извилист… Из-за пригорка вылез, сузив мерцанье линзы, вытянув черный хобот, глянув глазами слизней, стопочервячный Робот. — Встааа-вай!.. — К пулеметам!.. (А вы пока телефонируйте в штаб полка: у речки Суслонь замечен отряд бронированных, страшного роста; ждем приказаний…) С кургана подряд приподымались количеством до ста вооруженные до подошв, лоб по графам размечен. Птица упала с облака в рожь, в обмороке кузнечик. В атаку ли ринуться? Ждать?.. Наступать?.. — Прицел одиннадцать! Це-лик пять!.. Из-за кургана вполоборота выходят, баллонами плечи сутуля. Очередь грохота… Не берет пуля… Пружиня в рессорах, пулей не тронуты, как ящеры в проволочном лесу, пошли — гипнотически — двигаясь — роботы, свинцовые лапы держа на весу. — Орудия… огонь! — шарахнулся взвод. Шепот цепочкой: «Лечь…» Но и снаряд отклоняется от странно мерцающих плеч. Идут, расползается газовый запах, идут на гусеничном ходу. Как паровозы на задних лапах, идут, несут беду. Слизисто сиз люизит[7], полполя дыханием выжгли. Маску сжимая, шепчет связист; — Телефонограмма… Держитесь… Вышли… Сейчас… (захрипел). Из Бобриков вылетели, запрятавши в сталь дизелей сердца, из куска монолитного будто вылитые, топыря когти хватательных цапф, сто самолетов. Беда! На морде у Робота рупор, пулеметного речью орущий вокруг… Ложится зарево на лица трупов, на крючья хватающих воздух рук. Вытянув клещи чудесной закалки, шагают в рост колоколен. Пунцовые! В зареве! Как при Калке! Как на Куликовом! Сквозь вихрь напролом аэро стремятся, звезда под крылом — комсомольским румянцем. Самолет показался, жужжа мириадами ос, когти расправил, полетом бреющим снизясь, рванул одного, схватил на лету и понес когтями железными — Робота в дымную сизость. Ночь. Забилась в кусты перепелка. И Робот гудит в железной руке, как летучая мышь вися в перепонках в белизне осветительных ракет. А когти аэро впиваются в латы, как рука шахматиста хватает ферзя, — напрасно! Идут и идут автоматы, прожекторным светом качая глаза. Их ноги хрустят по мертвым и раненым, уже показались в горящем лесу, ворочая тысячевольтными гранями, свинцовые лапы держа на весу. вернуться

6

«Жорж Филиппар» — Французский лайнер погиб от пожара в Аравийском море(16 мая 1932 года). Число жертв составило около 100 человек.

вернуться

7

Люизит — смесь изомеров. Тёмно-коричневая жидкость с резким раздражающим запахом, напоминающим запах герани, отравляющее вещество кожно-нарывного действия,