— Лес открыт для всех, отвечал он. — Щедрая Рука может идти туда. — Постойте! — крикнул Соколиный Глаз, хватая Дун¬ кана за руку и насильно удерживая его. — Вы не знаете коварства этого дьявола. Он заведет вас в засаду, а ваша смерть... — Гурон... — прервал его Ункас. До сих пор, покорный строгим обычаям своего племени, он оставался вниматель¬ ным, серьезным слушателем всего, что происходило перед ним. — Гурон, справедливость делаваров исходит от вели¬ кого Маниту. Взгляни на солнце. Оно стоит теперь около верхних ветвей вон тех кустов. Твой путь открыт и не дли¬ нен. Когда солнце поднимется над деревьями, по твоим следам пойдут люди. — Я слышу карканье вороны! — сказал Магуа с на¬ смешливым хохотом. — Догоняй! — прибавил он, взмахнув рукой перед толпой, медленно расступившейся перед ним. — Вейандоту не страшны делавары! Собаки, зайцы, воры, я плюю на вас! Его презрительные слова были выслушаны делаварами в мертвом, зловещем молчании. Магуа беспрепятственно направился к лесу в сопровождении своей спутницы, под защитой нерушимых законов гостеприимства индейцев. Глав а XXXI Флюэллен. Избивать мальчишек и обоз! Это противно всем законам войны. Более гнусного злодейства и придумать нельзя. Скажите по совести, разве я неправду, го¬ ворю? Шекспир, «Генрих V» Пока враг и его жертва были еще на виду у толпы, де¬ лавары оставались неподвижными, словно прикованные к месту, но, как только гурон исчез, могучие страсти вырва¬ лись наружу, и толпа заволновалась, как бурное море. Ункас продолжал стоять на возвышении, не отрывая глаз от фигуры Коры, пока цвет ее платья не смешался с лист¬ вой леса. Сойдя с возвышения, он молча прошел среди толпы и скрылся в той хижине, из которой вышел. Наибо¬ лее серьезные и наблюдательные воины заметили гнев, сверкавший в глазах молодого вождя, когда он проходил 809

мимо них. Таменунда и Алису увели, женщинам и детям приказано было разойтись. В продолжение следующего ча¬ са лагерь походил на улей потревоженных пчел, дожидав¬ шихся только появления своего предводителя, чтобы пред¬ принять отдаленный полет. Наконец из хижины Ункаса вышел молодой воин; ре¬ шительными шагами он прошел к маленькой сосне, росшей в расселине каменистой террасы, содрал с нее кору и без¬ молвно вернулся туда, откуда пришел. За ним вскоре при¬ шел другой и оборвал с дерева ветви, оставив только обна¬ женный ствол. Третий раскрасил голый ствол темно-крас¬ ными полосами. Все эти проявления воинственных намерений предводителей племени принимались воинами в угрюмом, зловещем молчании. Наконец показался и сам могиканин; на нем не было никакой одежды, кроме пояса и легкой обуви; половина его красивого лица была сплошь разрисована угрожающей черной краской. Медленной, величественной походкой Ункас подошел к обнаженному стволу дерева и стал ходить вокруг него раз¬ меренными шагами, исполняя что-то вроде древнего танца и сопровождая его дикими звуками военной песни своего народа. То песня была печальной, даже жалобной, и мог¬ ла соперничать с песнями птиц; то звуки ее внезапно обре¬ тали такую глубину и силу, что слушателей охватывала дрожь. В песне было мало слов, но они часто повторялись. Если бы можно было перевести слова этой необычайной песни, то они звучали бы примерно так: Мапиту! Маниту! Маниту! Ты велик, ты благ, ты мудр! Маниту! Маниту! * Ты справедлив! В небесах, в облаках, о! я вижу Много пятен — много темных, много красных, В небесах, о! я вижу Много туч. И в лесах и вокруг, о! я слышу Вопли, протяжные стоны и крик, В лесах, о! я слышу Громкий крик! Маниту! Маниту! Маниту! Я слаб — ты силен; я бессилен. Маниту! Маниту! Мне помоги! 810

Конец каждой строфы Ункас пел громко и протяжно, что вполне соответствовало выраженным в ней чувствам.: Первый куплет песни, где выражалось почитание, Ункас пропел спокойно и величаво; второй куплет был описатель^ ный; в третьем куплете смешались все ужасные звуки бит¬ вы, и, срываясь с уст молодого воина, эта строфа восприни¬ малась, как страшный воинственный призыв. В последнем куплете, как и в первом, слышались смирение и мольба. Трижды повторил Ункас эту песнь и три раза протан¬ цевал вокруг дерева. Когда в первый раз он пропел свой призыв, один суро¬ вый уважаемый вождь ленапов последовал его примеру и запел тот же мотив, хотя с другими словами. Воин за вои¬ ном присоединялись к танцующим, и так все воины, наибо¬ лее известные храбростью среди своих соплеменников, приняли участие в пляске. Вся эта сцена внушала безот¬ четный страх. Грозные лица вождей казались еще страш¬ нее от дикого напева, в котором сливались их гортанные голоса. Ункас глубоко всадил в дерево свой томагавк и ис¬ пустил крик, который мог быть назван' его личным боевым кличем. Зто означало, что он берет на себя предводитель¬ ство в задуманном походе. Сигнал пробудил все страсти, дремавшие до сих пор в делаварах. Около ста юношей, удерживаемых до тех пор застенчивостью, свойственной их возрасту, бешено кину¬ лись к воображаемой эмблеме врага и стали раскалывать дерево, щепа за щепой, пока от него ничего не осталось — одни только корни в земле. Как только Ункас вонзил в дерево свой томагавк, он вышел из круга и поднял глаза к солнцу, которое как раз подходило к той точке, которая означала конец перемирия с гуронами. Выразительным жестом руки он сообщил об этом факте, и возбужденная толпа, прекратив мимическое изображение войны, с криками радости стала приготов¬ ляться к опасному походу против врага. Вид лагеря сразу изменился. Воины, уже вооруженные и в боевой раскраске, снова стали спокойны; казалось, вся¬ кое сильное проявление чувства было невозможно для них. Женщины высыпали из хижин с песнями, в которых ра¬ дость и печаль смешивались так, что трудно было решить, какое чувство одерживает верх. Никто не оставался без за¬ нятия. Кто нес свои лучшие вещи, кто — детей, кто вел 811

стариков и больных в лес, расстилавшийся с одной сторо¬ ны горы. Туда же удалился и Таменунд после короткого, трогательного прощания с Ункасом; мудрец расстался с ним неохотно, как отец, покидающий своего давно поте¬ рянного и только что найденного сына. Дункан в это время отвел Алису в безопасное место и присоединился к разведчику. Выражение лица Хейворда показывало, что он со страстным нетерпением ожидает предстоящей борьбы. Но Соколиный Глаз слишком привык к боевому кличу и военным приготовлениям туземцев, чтобы выказывать какой-либо ийтерес к происходившей перед ним сцене. Он только бросил мельком взгляд на воинов, которые собра¬ лись вокруг Ункаса; убедившись в том, что сильная нату¬ ра молодого вождя увлекла за собой всех, кто был в состоя¬ нии сражаться, разведчик улыбнулся. Потом он отправил мальчика-индейца за своим «оленебоем» и за ружьем Ункаса. Подходя к лагерю делаваров, они спрятали свое оружие в лесу на тот случай, если им суждено будет очу¬ титься в плену; кроме того, безоружным было удобнее просить защиты у чужого племени. Послав мальчика за своим драгоценным ружьем, разведчик поступил со свой¬ ственной ему осторожностью. Он знал, что Магуа явился не один, знал, что шпионы гурона следят за каждым дви¬ жением своих новых врагов на всем протяжении леса. Поэтому ему самому было бы опасно пойти за ружьем; вся¬ кого воина могла также постичь роковая участь; но маль¬ чику опасность угрожала только в том случае, если бы его намерение было открыто. Когда Хейворд подошел к Соколиному Глазу, разведчик хладнокровно дожидался возвращения мальчика. Между тем мальчик с сердцем, бьющимся от гордого сознания оказанното ему доверия, полный надежд и юно¬ шеского честолюбия, с небрежным видом прошел по про¬ галине к лесу. Он вошел в лес недалеко от того места, где были спрятаны ружья, и, как только листва кустарников скрыла его темную фигуру, пополз, словно змея, к желан¬ ному .сокровищу. Удача улыбнулась ему: через минуту он уже летел с быстротой молнии по узкому проходу, окайм¬ лявшему подошву террасы, на которой находилось посе¬ ление. В обеих руках у него было по ружью. Он уже добе¬ жал до скал и перепрыгивал с одной на другую с неве¬ 812

роятной ловкостью, когда раздавшийся в лесу выстрел по¬ казал, насколько справедливы были опасения разведчика. Мальчик ответил слабым, но презрительным криком; сей¬ час же с другой стороны леса вылетела вторая пуля. В сле¬ дующее мгновение мальчик показался наверху, на пло¬ щадке горы. С торжеством подняв над головой ружья, он направился с видом победителя к знаменитому охотнику, почтившему его таким славным поручением. Несмотря на живой интерес, который питал Соколиный Глаз к судьбе своего посланца, он взял «оленебой» с удоволь¬ ствием, заставившим его на время забыть все на свете. Он внимательно осмотрел ружье, раз десять—пятнадцать спу¬ скал и взводил курок, убедился в исправности замка и то¬ гда только повернулся к мальчику и очень ласково спро¬ сил, не ранен ли он. Мальчик гордо взглянул ему в лицо, но ничего не ответил. — Ага! Я вижу, мошенники ссадили тебе кожу на ру¬ ке, малый! — сказал разведчик, взяв руку терпеливого мальчика. — Приложи к ране растертые листья ольхи, и все пройдет. А пока я перевяжу тебе руку знаком отличия. Рано ты начал ремесло воина, мой храбрый мальчик, и, вероятно, унесешь множество почетных шрамов с собой в могилу. Я знаю многих людей, которые снимали скаль¬ пы, а не могут показать таких знаков. Ну, ступай, — при¬ бавил Соколиный Глаз, перевязав рану, — ты будешь вождем! Мальчик ушел, гордясь струившейся кровью более, чем мог бы гордиться своей шелковой лентой любой царедво¬ рец, и вернулся к своим сверстникам, которые, смотрели ца него с восхищением и завистью. Все были так озабочены в эту минуту, что подвиг от¬ важного мальчика не привлек к себе всеобщего внимания и не вызвал тех похвал, которые он заслужил бы в более спокойное время. Зато позиция и намерения врагов стали ясны делаварам. Тотчас же был послан отряд воинов, что¬ бы выгнать скрывавшихся гуронов. Задача эта была быст¬ ро исполнена, потому что гуроны удалились сами, увидев, что они обнаружены. Делавары преследовали их на доволь¬ но далеком расстоянии от лагеря и затем остановились, ожидая распоряжений, так как боялись попасть в засаду. Оба отряда притаились, и в лесах снова воцарилась глубо¬ кая тишина ясного летнего утра. 813