о том, что Мунро подписал договор, в силу которого форт утром должен был перейти в руки врага, гарнизон — сохра¬ нить оружие, знамена, снаряжение и, следовательно, со¬ гласно воинским понятиям, свою честь. Глава XVII Мы ткем, мы ткем, Прядем мы нить, Спешим мы Паутину свить. Г рей Оба вражеских войска в пустыне близ Хорикэна про¬ вели ночь 9 августа 1757 года приблизительно так же, как, вероятно, они употребили бы эти. часы, если бы на¬ ходились на равнинах Европы. Побежденные были мол¬ чаливы, мрачны, унылы; победители торжествовали. Но как у печали, так и у радости есть предел: еще до наступ¬ ления утра все смолкло, тишина безграничных лесов нару¬ шалась только криком какого-нибудь молодого француза с передовых пикетов или угрозой, которая звучала со стен форта и мешала врагам приближаться к бастионам раньше назначенного мгновения. Однако даже и эти случайные от¬ рывистые окрики замолкли в унылый, туманный час, пред¬ шествующий рассвету. И вот среди глубокой тишины полотняные полы одной просторной палатки во французском лагере раздвинулись, и из шатра вышел высокий человек. Он был закутан в плащ, который мог ему служить защитой от холодной лес¬ ной росы и в то же время закрывал всю его фигуру. Грена¬ дер, который охранял сон французского командира, свобод¬ но пропустил его. Солдат даже отсалютовал ему в знак военного почтения. Офицер быстро прошел через малень¬ кий город палаток, направляясь к форту Уильям-Генри. Когда неизвестный встречал одного из многочисленных часовых, которые загораживали ему дорогу, он давал бы¬ стрые и, как казалось, удовлетворительные ответы на их вопросы; по крайней мере, никто не препятствовал ему идти дальше. 661

За исключением этих часто повторявшихся, но корот¬ ких остановок, он непрерывно и молча двигался из середи¬ ны лагеря к аванпостам; наконец подошел к солдату, кото¬ рый стоял на карауле, оберегая самый ближайший к неприятельскому форту пост. Послышался обычный вопрос: Кто идет? з—' Франция! — был ответ. — Пароль? Победа, — ответил идущий и подошел к часово¬ му так близко, чтобы солдат мог услышать его громкий шепот. — Хорошо, — ответил часовой, вскинув ружье на пле¬ чо. — Вы очень рано гуляете. — Необходимая бдительность, дитя мое, — ответил тот. Затем откинул с лица плащ, заглянул в глаза часовому и пошел дальше, по-прежнему направляясь к английской крепости. Часовой вздрогнул, опустил свое ружье и выставил его вперед, отдавая незнакомцу самый почтительный воинский салют; когда же солдат снова взял ружье на плечо и, сде¬ лав поворот, двинулся к своему посту, он невольно пробор¬ мотал сквозь зубы: — Действительно, необходимо быть бдительным! Мне кажется, наш генерал никогда не спит. Офицер продолжал свой путь, не показав, что он слы¬ шал слова удивления, которые вырвались из уст часового, и не останавливался, пока не дошел до низкого берега озе¬ ра и не очутился в опасном соседстве с западным бастионом Уильям-Генри. Легкие облака заволокли луну, однако ее слабый свет позволял видеть, хотя и не вполне ясно, очер¬ тания окружающих предметов. Из предосторожности офи¬ цер прислонился к стволу дерева и довольно долго стоял так, по-видимому с глубоким вниманием созерцая темные и молчаливые валы английских укреплений. Он смотрел на крепость не так, как смотрит любопытный или праздный зритель; напротив, его взгляд переходил от одного пункта к другому, доказывая, что человек знает военное дело. Нако¬ нец наблюдения, казалось, удовлетворили человека в пла¬ ще; он нетерпеливо поднял глаза к вершине восточной го-' ры, точно в ожидании наступления утра, и уже собирался повернуть обратно, как вдруг какой-то легкий шум над 662

выступом ближайшего бастиона достиг его слуха и заста¬ вил снова остановиться. Как раз в эту минуту высокая фигура подошла к краю бастиона и замерла на месте, очевидно, в свою очередь, глядя на отдаленные палатки французского лагеря. Голова этого человека была обращена к востоку; казалось, он тоже тревожно ждал утра. Потом его темная фигура прислони¬ лась к валу, как бы глядя на зеркальную гладь озера, ко¬ торая, точно подводный небосклон, блистала тысячами мер¬ цающих звезд. Печальная поза, ранний час, а также очер¬ тания фигуры рослого человека, который стоял в раздумье, прислонясь к английским укреплениям, ясно объяснили наблюдателю, кто это был. Чувство осторожности заставило офицера из французского лагеря скрыться; он скользнул за ствол дерева. В эту секунду его внимание привлек новый звук, и он снова замер на месте. До него донесся тихий, еле слышный плеск воды, вслед за тем скрипнули камешки на берегу. Темная фигура вынырнула из озера и стала беззвуч¬ но красться к тому месту, где стоял француз. Затем мед¬ ленно поднялось дуло ружья, но, раньше чем раздался вы¬ стрел, рука французского офицера вытянулась и легла на курок. — У-у-ух!— громко вскричал пораженный индеец, пре¬ дательский выстрел которого был остановлен таким стран¬ ным и неожиданным образом. Вместо ответа французский офицер положил свою руку на плечо индейца и, не произнося ни слова, оттащил его далеко от того места, где их разговор мог сделаться опас¬ ным для одного из них и где, по-видимому, индеец отыски¬ вал себе жертву. Раскрыв свой плащ и показав свой мундир и орден, висевший на его груди, Монкальм сурово спросил: — Что это значит? Разве мой сын не знает, что между английскими и канадскими отцами зарыт томагавк? — А что же делать гуронам? — отвечал индеец по- французски,. хотя и неправильно. — Ни один из наших воинов еще не завоевал скальпа, а бледнолицые уже подру¬ жились между собой. — Ага! Хитрая Лисица! Такое рвение излишне со сто¬ роны друга, который еще так недавно был нашим врагом. Сколько раз зашло солнце с тех пор, как Лисица покинул лагерь англичан? — Куда закатилось это солнце? угрюмо спросил 663

индеец. — За гору, и везде стало темно и холодно. Но, когда оно снова покажется, будет светло и тепло. Хитрая Лиси¬ ца — солнце своего племени. Между ним и его народом стояло много туч, но теперь это солнце сияет и небо ясно. — Я отлично знаю, что Лисица имеет власть над своим племенем, — сказал Монкальм, — потому что еще вчера он старался добыть скальпы гуронов, а сегодня они слушают его советы, сидя около костров. — Магуа — великий вождь. — Пусть он докажет это, научив свое племя правильно вести себя с нашими новыми друзьями. — Зачем глава канадцев привел своих молодых воинов в леса и стрелял из своей пушки в земляной дом? — спро¬ сил хитрый индеец. — Для того, чтобы завоевать его. Мой господин владеет этой землей, и мне — твоему отцу — было приказано вы- гпать отсюда английских поселенцев. Они согласились уйти, и он больше не называет их врагами. — Хорошо. Однако Магуа взял томагавк, чтобы окра¬ сить его кровью. А теперь военный топор Лисицы блестит. Когда он покраснеет, вождь зароет его. — Но Магуа дал слово не помрачать славы Франции! Враги великого короля, живущие по ту сторону Соленого Озера, также и его враги; его друзья должны быть друзьями Магуа и его племени. — «Друзьями»!—презрительно повторил индеец.— Пусть мой отец даст руку Магуа. Монкальм, который чувствовал, что ему легче поддер¬ живать свое влияние на воинственные племена, которые он собрал себе на помощь, путем уступок, нежели силы, испол¬ нил, хотя и неохотно, требование индейца. Магуа прило¬ жил палец французского генерала к глубокому шраму на своей груди и ликующим тоном спросил: — Знает ли мой отец, что это такое? Вот тут, в этом месте. — Конечно, каждый воин узнает следы ран. Это место было пробито свинцовой пулей. — А что это значит? — спросил индеец, повернув к Монкальму свою обнаженную спину, против обыкновения не прикрытую плащом. — Это? Мой сын был жестоко оскорблен. Кто нанес ему такие удары? 664

— Магуа крепко спал в вигваме англичан, и прутья оставили следы на его спине, ответил индеец и засмеялся глухим смехом, не скрывая душившей его свирепой злобы. Однако он скоро овладел собой и надменно добавил: — Иди и скажи твоим солдатам, что наступил мир. Хитрая же Лисица знает, как говорить с воинами гуронов. Не дожидаясь ответа Монкальма, краснокожий взял свое ружье под мышку и медленно пошел к лесу, в котором притаились его соплеменники. В лагере его на каждом шагу окликали часовые, но он мрачно шагал вперед, не обращая никакого внимания на опросы солдат, которые щадили его жизнь только потому, что знали его походку, фигуру и непоколебимую смелость. Долго стоял Монкальм на том месте, где его покинул краснокожий, печально размышляя о непокорном характе¬ ре, обнаружившемся в его диком союзнике. Наконец, отогнав от себя думы, казавшиеся ему слабо¬ стью в минуту такого торжества, он направился обратно к своей палатке и мимоходом приказал караульным разбу¬ дить лагерь обычным сигналом. Раздались первые звуки французских барабанов, лесное эхо повторило их. Вся долина мгновенно наполнилась воен¬ ной музыкой, звуки которой заглушали аккомпанемент барабанной дроби. Трубы победителей весело и бодро огла¬ шали французский лагерь, пока самый нерадивый солдат не занял своего поста. Но, как только прозвучал пронзи¬ тельный сигнал британцев, французские трубы смолкли. Скоро французы выстроились, готовясь встретить гене¬ рала, и, когда Монкальм осматривал ряды своего войска, лучи яркого солнца блистали на оружии его солдат. Он официально объявил им о тех успехах, которые уже были хорошо известны всем. Тотчас же отделили почетный отряд для охраны форта, и он промаршировал перед своим начальником. Потом прозвучал сигнал, возвестивший англичанам о приближении французов. Совершенно другие сцены разыгрывались в англо-аме¬ риканской крепости. Едва замолк сигнал, предупреждаю¬ щий о приближении победителей, как там начались приго¬ товления к быстрому выступлению. Солдаты угрюмо вски¬ дывали на плечи незаряженные ружья и становились по местам с видом людей, кровь которых еще не остыла от недавней борьбы; казалось, они жаждали возможности ото¬ 665