крыла под широкополую шляпу и, взяв Оливера под руку, ни о чем его не расспрашивая, вышла вместе с ним из до¬ му. Перейдя мост и свернув с проезжей дороги, они по¬ шли затем по берегу озера, все еще не обменявшись ни словом. Элизабет уже поняла цель прогулки и, уважая чувства своего спутника, считала неуместным заводить беседу. Но, когда они очутились в открытом поле и взору Элизабет предстало мирное озеро, сплошь покрытое пти¬ цами, — целые стаи их уже улетали с великих вод Севера в поисках более теплого солнца, но некоторые еще замеш¬ кались на прозрачной водной равнине Отсего, — когда она увидела склоны гор, расцвеченные веселыми красками осе¬ ни и словно приветствующие новобрачную, юная супруга не могла более сдержать переполнявшие ее чувства. — В такую минуту нельзя молчать, Оливер! — сказала она, еще нежнее приникая к его руке. — Смотри, вся при¬ рода как будто воздает хвалы богу — почему же мы, столь многим ему обязанные, молчим? — Говори, говори, — улыбаясь, проговорил ее муж,— я люблю слушать твой голос. Ты, я думаю, уже угадала, ку¬ да и зачем мы идем. И я рассказал тебе о своих планах — одобряешь ли ты их? — Прежде всего я должна в них разобраться, воз¬ разила ему жена. — Но и у меня тоже есть свои планы, и, мне кажется, пора мне поделиться ими с тобой. — Вот как! Я знаю, это что-нибудь относительно мое¬ го старого друга Натти — ты хочешь помочь ему. — Да, и ему тоже, разумеется. Но у нас есть друзья и помимо Кожаного Чулка, о них нам тоже следует позабо¬ титься. Разве ты забыл про Луизу и ее отца? — Нет, конечно нет. Ведь я передал почтённому свя¬ щеннику одну из лучших наших ферм. Что касается Луи¬ зы, то я бы хотел, чтобы она всегда жила с нами. — Ты бы хотел! — сказала Элизабет, слегка надув губки. — Но, быть может, у бедняжки Луизы имеются соб¬ ственные планы. Что, если она желает последовать моему примеру и тоже выйти замуж? — Не думаю, — после минутного размышления отве¬ тил Эффингем. — Право, я не знаю здесь никого, кто был бы ее достоин. — Здесь, возможно, и не сыщется достойных, но ведь есть на свете и другие места, кроме Темплтона, и другие церкви, кроме новой церкви Святого Павла. 881

— Послушай, Элизабет, неужели ты хочешь отпустить мистера Гранта? Хоть он звезд с неба и не хватает, но че¬ ловек превосходный. Нам никогда~не найти второго такого пастора, который столь почтительно соглашался бы с мои¬ ми ортодоксальными религиозными убеждениями. Ты низвергаешь меня из святых, и я стану обычным грешни¬ ком. — Ничего не поделаешь, ответила Элизабет, пряча улыбку, — придется вам, сэр, превратиться из ангела в человека. Ну, а как же быть с фермой?* Он может сдать ее в аренду, как поступают многие. Кроме того, разве тебе будет приятно видеть, что священ¬ ник трудится в полях и на пашне? — Но куда он пойдет? Ты забываешь про Луизу. — Нет, я не забываю про Луизу, — ответила Элиза¬ бет, снова надув губки. — Ведь мой отец уже сказал вам, мистер Эффингем, что прежде я командовала им, а теперь буду командовать мужем, И я намерена доказать вам это теперь же. — Все, все, что только тебе угодно, дорогая Элизабет, лишь бы не за счет всех нас и, не,за счет твоей подруги. — С чего вы взяли, сэр, что я собираюсь делать что-либо -за счет моей подруги? — ответила Элизабет, испытующе глядя на супруга, но не увидела на его ли¬ це ничего, кроме выражения прямой и бесхитростной доброты. — С чего я взял? Но ведь Луиза будет скучать без нас, это так естественно! — С некоторыми естественными чувствами следует бороться, — возразила ему на это молодая жена. — Впро¬ чем, едва ли есть причины опасаться, что разлука как-ли¬ бо повлияет на девушку, обладающую такой душевной си¬ лой. — Но каковы же твои планы? — Сейчас узнаешь. Мой отец выхлопотал для мистера Гранта приход в одном из городков на Гудзоне. Там па¬ стор может жить с гораздо большим комфортом^ чем здесь, где ему приходится вечно путешествовать по лесам. Там он сможет провести конец своей жизни в покое и доволь¬ стве и дочь его найдет подходящее для себя общество и завяжет отношения, соответствующие ее возрасту и ха¬ рактеру. 882

Натти, вытянувшись во весь рост, лежал на земле подле мраморного камня, ему, очевидно, хотелось разглядеть вырезанную на камне надпись,

— Бесс, ты меня изумляешь! Вот не предполагал, что ты так предусмотрительна! — Я предусмотрительнее, чем вы полагаете, сэр, — ответила ему жена, лукаво улыбаясь. — Но такова моя воля, и вы обязаны ей подчиниться, во всяком случае — на этот раз. Эффингем рассмеялся, но, по мере того как цель про¬ гулки становилась ближе, молодые супруги, как бы по обоюдному согласию, переменили тему разговора. Они подошли к небольшому ровному участку, где ко¬ гда-то, на протяжении долгих лет, стояла хижина Кожа¬ ного Чулка. Теперь участок, полностью очищенный от вся¬ кого сора, был красиво выложен дерном, и трава на нем, как и повсюду вокруг, под влиянием обильных дождей вы¬ росла густая и яркая, как будто над этим краем прошла вторая весна. Небольшая зеленая площадка была окруже¬ на каменной оградой, и, войдя в маленькую калитку, Эли¬ забет и Оливер, к удивлению своему, увидели, что к огра¬ де прислонено ружье Натти. На траве подле ружья раз¬ леглись Гектор со своей подругой, как будто сознавая, что, хотя многое здесь переменилось, все же осталось немало старого и привычного. Сам охотник, вытянувшись во весь свой длинный рост, лежал прямо на земле подле белого мраморного камня и отгибал в сторону пучки травы, пыш¬ но разросшейся на этой почве и вокруг основания кам¬ ня, — очевидно, Натти хотелось разглядеть вырезанную на камне надпись. Рядом с этим простым надгробием стоял богатый памятник, украшенный урной и барель¬ ефами. Тихо ступая по траве, молодые люди приблизились к могилам так, что охотник их не слышал. Загорелое лицо старика подергивалось гримасой душевной боли, он уси¬ ленно моргал глазами, как будто что-то мешало ему ви¬ деть. Немного погодя Натти медленно поднялся с земли и громко произнес: — Ну, надо полагать, все сделано как следует. Что-то тут написано, только мне не разобрать, но вот трубка, то¬ магавк и мокасины вырезаны отлично, а ведь небось че¬ ловек, который все это сделал, сам ничего из этих вещей и в глаза никогда не видел. Эх, эх! Вот они лежат оба ря¬ дом-неплохо им здесь... А кто положит в землю меня, когда пробьет и мой час? — Когда наступит этот горький час, Натти, у тебя най¬ 884

дутся друзья, чтобы отдать тебе последний долг, — прого¬ ворил Оливер, тронутый словами старого охотника. Натти обернулся и, не выказав удивления — манера, перенятая им у индейцев, — провел рукой по лицу, как будто этим жестом стирая все следы грусти. — Вы цришли взглянуть на могилы, детки, а? — спро¬ сил он. — Йу что ж, на них приятно поглядеть и молодым и старым. — Надеюсь, тебе нравится, как все здесь сделано, сказал Эффингем. — Ты больше всех заслужил, чтобы с то¬ бой по этому поводу советовались. — Ну, я не привык к ^богатым могилам, — возразил охотник, — так что это неважно, по вкусу они мне или нет, и советоваться со мной толку мало. Вы положили майора головой на запад, а могиканина — головой на восток, так, мой мальчик? — Да, сделали, как ты желал. — Вот и хорошо, — сказал охотник. — Они ведь дума¬ ли, что после смерти пойдут разными дорогами, но мы знаем, что тот, кто стоит над всеми, в свое время соединит их —он сделает белой кожу мавра и поставит его рядом с принцами. — В том не приходится сомневаться, — ответила Эли¬ забет, решительный тон которой сменился мягким и груст¬ ным. — Я верю, что когда-нибудь мы снова все встретимся и будем счастливы вместе. — Это правда, детки, мы встретимся потом? Это прав¬ да! — воскликнул охотник с необычным для него жаром. — Думать так утешительно. Но, пока я еще не ушел, я хотел бы знать, что рассказали вы тем, которые, словно голуби весной, так и летят сюда, — что рассказали вы о старом делаваре и о храбрейшем из белых, какой когда-либо бро¬ дил по этим горам? Эффингем и Элизабет удивились внушительному и торжественному тону, каким Кожаный Чулок произнес эти слова, и приписали это необычности обстановки. Моло¬ дой человек повернулся к памятнику и прочел вслух: — «Вечной памяти Оливера Эффингема, эсквайра, майора его величества шестидесятого пехотного полка, солдата испытанной храбрости, верного подданного, чело¬ века чести и истинного христианина. Заря его жизни про¬ шла в почестях, богатстве и силе, но закат ее был омрачен бедностью, людским забвением и недугами, и единствен¬ 57 Фенимор Купер. Том II 885