мерений Мархмадьюка. Смущенный взгляд Оливера бы;» все еще прикован к бумаге, когда он услышал рядом с со¬ бой голос, от которого затрепетал каждый его нерв: — Вы все еще сомневаетесь в нас, Оливер? — Лично в вас, мисс Темпл, я никогда не сомневал¬ ся! — воскликнул юноша, обретя дар речи и память, и, вскочив, схватил руку Элизабет. — Нет, в вас моя вера всегда была твердой. — А в моего отца? — Благослови его бог! — Спасибо, мой мальчик, — сказал судья и обменялся с юношей крепким рукопожатием, — но мы оба с тобой поступали ошибочно: ты был слишком поспешен, а я слишком медлителен. Половина всех моих владений станет твоей, как только можно будет совершить формальную их передачу, и, если мои догадки правильны, к тебе скоро пе¬ рейдет и вторая половина. И, взяв руку юноши, которую держал в своей, он со¬ единил ее с рукой дочери, а затем сделал знак майору Гартману, приглашая его в соседнюю комнату. — Я вот што сказаль тебе, девушка, — добродушно про¬ говорил немец. — Если бы Фриц Гартман бил молодым, как тогда, когда служил с его дедом, он бы еще. потягался с ленивый мальчишка! — Ну-ну, старина Фриц, остановил его судья. — Ведь вам семьдесят, а не семнадцать годков. Пойдемте, Ричард уже поджидает вас с чашей пунша. — Ричард? Ах, он шорт этакий! — воскликнул немец, поспешно направляясь к двери. — Он делает пунш, как лошадиный пойло. Я покажу ему, как надо готовить пунш. Ах, шорт! Шестное слово, он подслащивает его своей аме¬ риканской патокой! Мармадьюк улыбнулся, любовно кивнул молодой па¬ ре и тоже вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Если кто-либо из наших читателей полагает, что сейчас мы снова откроем ее ради его удовольствия, то он оши¬ бается. Элизабет и Оливер беседовали довольно долго — сколь¬ ко именно, мы вам не скажем, но к шести часам беседу пришлось прекратить, так как явился мосье Лекуа, как то было условлено накануне, и выразил желание ска¬ зать что-то мисс Темпл с глазу на глаз. Ему в том отказа¬ но не было. С превеликой учтивостью француз предло¬ 877

жил Элизабет руку и сердце, а также всех своих друзей, близких и далеких, папа, мама и «сахаристый тростник». Мисс Темпл, надо полагать, уже связала себя некими обязательствами в отношении Оливера, ибо отклонила лестное предложение француза в выражениях не менее учтивых, чем его собственные, но, пожалуй, более реши¬ тельных. Мосье Лекуа вскоре присоединился к немцу и шерифу, которые усадили его рядом с собой за стол и с помощью пунша, вина и других горячительных напитков вскоре за¬ ставили француза рассказать им о цели его визита. Делая предложение, он, как видно, лишь выполнял долг, который воспитанный человек, прежде чем покинуть гостеприим¬ ную страну, обязан выполнить в отношении девушки, жи¬ вущей в этом отдаленном месте, — сердце его при этом было весьма мало задето. После некоторых дополнитель¬ ных возлияний подгулявшие собутыльники шутки ради убедили повеселевшего француза, что было бы непрости¬ тельной бестактностью предлагать руку одной даме и не проявить такой же любезности в отношении другой. И око¬ ло девяти часов вечера мосье Лекуа отправился в дом свя¬ щенника с теми же матримониальными намерениями и вышел оттуда с таким же результатом, что и при первой своей попытке. Когда в десять часов он вернулся в дом судьи Темпла, Ричард и майор все еще сидели за столом. Они хотели за¬ ставить «галла», как называл шериф француза, попытать¬ ся сделать третье предложение — почтенной мисс Добро¬ детели Петтибон, но разгоряченные вином приятели только попусту потратили два часа на уговоры, ибо мосье Лекуа отверг этот совет с упрямством, поистине удивительным в столь благовоспитанном человеке. Провожая мосье Лекуа до двери со свечой в руке, Бенджамен сказал ему на прощанье: — Если вы, мусью, приметесь ухаживать за мисс Петти¬ бон, как уговаривает вас сквайр Дик, я так полагаю, вас подцепят крепко, и не так-то уж легко будет вам отцепить¬ ся. Если мисс Лиззи и дочка пастора вроде как бы легкие парусные лодочки, которые стремглав несутся по ветру, то мисс Добродетель — тяжелая баржа: стоит взять ее на бук¬ сир, и уж тащи до конца своей жизни.

Глава ХЫ Плывите ж! Хоть ваш громок смех, Для вас мы не оставим тех, Чье горе велико. Плывут веселые ладьи... Рассказ певец О скромном поведет челне. Вальтер Скотт, «Владыка островов» Лето меж тем миновало, год уже подходил к концу, и последние действия нашего романа разворачиваются в приятном месяце октябре. За истекшее время произошло, однако* немало важных событий, и часть их необходимо поведать читателю. Два самых значительных были свадьба Оливера и Эли¬ забет и смерть майора Эффингема. Оба события случились в начале сентября, и первое из них лишь на несколько дней опередило второе. Старик угас, как меркнет догора¬ ющая свеча,- и хотя смерть его овеяла печалью всю семью, однако столь легкая кончина глубокого старца не могла вызвать слишком большое горе у его близких. Основной заботой Мармадыока было примирить необ¬ ходимость действовать в отношении преступников строго по закону, как то подобает судье, с тем, что подсказывало ""ему сердце. Впрочем, на следующий день после того, как раскрылась наконец тайна пещеры, Натти и Бенджамен беспрекословно возвратились в тюрьму, где и пробыли, ни в чем не терпя лишений, пока не вернулся из Олбани на¬ рочный, привезший Кожаному Чулку помилование от гу¬ бернатора. Тем временем были приняты соответствующие меры, дабы удовлетворить Хайрема за нанесенные его личности оскорбления, и оба наших приятеля в один и тот же день вновь оказались на свободе, ничуть не испортив себе репутации пребыванием в тюрьме. Мистер Дулитл постепенно начал убеждаться, что его познания в области архитектуры, равно как и в юриспру¬ денции, уже не соответствуют растущим благосостоянию и культурности поселка. Пойдя на известный компромисс в своем судебном преследовании Натти Бампо и стребовав все то, что ему, согласно договоренности сторон, полагалось, не упустив при этом ни одного цента, он, по местному вы¬ 879

ражению, «свернул шатер» и стал продвигаться даль¬ ше на запад, озаряя свой путь светом архитектурных и юридических знаний, следы которых можно обнаружить и ныне. Бедняга Джотем, поплатившийся жизнью за свое без¬ рассудство, перед смертью признался: заверения в том, что в горах есть залежи серебряной руды, он получил из уст некой сибиллы, которая, глядя в магический стеклян¬ ный шар, могла обнаруживать скрытые сокровища земли. Суеверия подобного рода среди поселенцев встречаются нередко, и, подивившись неожиданному обороту дел, вско¬ ре все забыли об этом. Но Ричарда это не только заставило отказаться от таившихся в его душе подозрений относи¬ тельно троих охотников, но и дало ему горький урок, что надолго обеспечило спокойствие его кузену Мармадьюку. Следует вспомнить, как шериф в свое время с большим апломбом заявлял, что в истории с серебряными залежами нет ничего «гадательного», и на протяжении последующих десяти лет достаточно было помянуть это слово, чтобы за¬ ставить его немедленно умолкнуть. Мосье Лекуа, которого мы должны были ввести в наш роман, ибо картина края была бы неполной без персона¬ жа подобного рода, обнаружил, что остров Мартиник и его собственный «сахаристый тростник» находятся в руках ан¬ гличан, но вскоре Мармадыок и все члены его семьи с удовлетворением узнали о возвращении француза в Па¬ риж, откуда он с тех пор слал им ежегодные бюллетени о своем процветании, изливаясь в чувствах благодарности к американским друзьям. После этого краткого отчета мы вновь займемся нашим рассказом. Пусть читатель представит себе приятнейшее октябрьское утро, когда солнце кажется шаром из сере¬ бристого пламени и с каждым вздохом в тело и душу вли¬ ваются сила и бодрость, когда не мучают ни жара, ни хо¬ лод, но в воздухе разлита чудесная ровная прохлада, кото¬ рая живит кровь, а не расслабляет ее, как то бывает весной. Именно в такое утро, приблизительно в середине месяца, Оливер вошел в зал, где Элизабет давала слугам обычные хозяйственные распоряжения на предстоящий день, и попросил жену сопровождать его на небольшую прогулку к озеру. Заметив печальную задумчивость на ли¬ це мужа, Элизабет тотчас оставила дела, накинула на пле¬ чи легкую шаль, спрятала свои волосы цвета воронова