— Это отец!.. Смотрите, вон мой отец! — закричала Элизабет. — Неужели мне суждено еще и такое испытание? Но надо покориться всему... Расстояние до поселка было не слишком велико, и дей¬ ствительно можно было разглядеть судью Темпла, который стоял возле своего дома и, по-видимому, рассматривал охва¬ ченную пламенем гору, не подозревая об опасности, гро¬ зящей его дочери. Для Элизабет эта картина была еще бо¬ лее мучительной, чем надвигавшаяся из леса угроза, и де¬ вушка снова повернулась к огню. — Всему причиной моя неуместная горячность! — в отчаянии воскликнул Эдвардс. — Если бы я имел хоть ча¬ стицу вашего самообладания, мисс Темпл, все могло бы обернуться иначе. — Не говорите об этом, — произнесла Элизабет. — Те¬ перь это ни к чему не послужит. Мы должны умереть, Эд¬ вардс, — давайте же умрем, как подобает христианам. Но подождите — для вас, возможно, еще есть выход, и вы спа¬ сетесь. Ваша одежда не так опасна, как моя. Бегите, оставьте меня. Вдруг вы найдете проход? Во всяком слу¬ чае, вам надо непременно попробовать. Бегите же!.. Нет, постойте. Вы увидите моего отца, моего бедного, осиротев¬ шего отца. Расскажите ему, Эдвардс, все, что сможет смяг¬ чить его горе: передайте ему, что в момент смёртд я была спокойна и счастлива, что я ухожу к своей любимой мате¬ ри, что часы нашей земной жизни — ничто в сравнении с вечностью. Напомните ему, что мы с ним снова встретимся чв другом мире. — От возбуждения девушка говорила гром¬ ко, но вдруг понизила голос, как бы устыдившись своих земных слабостей. — И еще расскажите ему, как велика, как безгранично велика была моя любовь к нему: она была близка, даже слишком близка к моей любви к богу... Молодой человек слушал ее трогательные излияния, но молчал и не двигался с места. Наконец он ответил: — И это мне вы приказываете покинуть вас? Покинуть вас на краю могилы? Ах, мисс Темпл, как мало вы меня знаете! — воскликнул Оливер, падая на колени к ногам Элизабет и обвивая руками ее разлетающиеся одежды, словно пытаясь защитить девушку от пламени. — Отчая¬ ние погнало меня в лес, но я увидел вас, и вы укротили во мне свирепого зверя. Я дичал и опускался, но вы приручи¬ ли меня. Я забыл свое имя и род, но ваш образ воскресил их в моей пахмяти. Если я забыл нанесенные мне обиды — 844

это потому, что вы научили меня милосердию. Нет, нет, дорогая, пусть лучше я умру с вами, но покинуть вас я не в силах! Элизабет не двигалась и не отвечала. До этой минуты мысли ее были уже далеко от земли, — воспоминания об отце и страдания по поводу разлуки с ним были смягчены высокими религиозными чувствами, и на пороге вечности девушку уже покидала слабость, присущая ее полу. Но, внимая словам Эдвардса, она вновь становилась женщи¬ ной. Она боролась с этим чувством и улыбалась при мыс¬ ли, что сбрасывает с себя последнюю, медлящую оставить ее человеческую слабость — женское тщеславие, и вдруг жизнь со всеми ее соблазнами и искушениями снова ворва¬ лась в ее сердце при звуках человеческого голоса, который громко кричал: — Где ты, девушка? Откликнись, успокой старика, если ты еще жива!.. — Вы слышите? — проговорила Элизабет. — Это Ко¬ жаный Чулок, он меня ищет!.. — Да, это Натти! — закричал Эдвардс. — Мы еще мо¬ жем спастись! Широкий круг пламени вспыхнул на мгновение перед их глазами ярче, чем огонь пожара, и тут же раздался сильный взрыв. — Порох... банка с порохом! — послышался тот же го¬ лос, прозвучавший уже значительно ближе. — Это порох! Бедняжка погибла! В следующую ^секунду Натти ринулся к ним и очутился на площадке, — волосы на его непокрытой голове были спалены, клетчатая рубашка вся почернела, и в ней зияли дыры, а всегда красное, обветренное лицо старика от жара стало теперь темно-красным. Глава XXXVIII Явился из страны теней Отца ужасный призрак... Томас К э м п б е л л, «Гертруда из Вайоминга» Луиза Грант с лихорадочным беспокойством поджидала подругу в течение часа после того, как мисс Темпл ее оста¬ вила. Но время шло, а Элизабет не показывалась, и страх 845

Луизы все возрастал; испуганное воображение рисовало ей те многочисленные опасности, с какими можно встре¬ титься в лесу,— все, кроме той, которая действительно под¬ стерегала дочку судьи. Огромные клубы дыма стали заво¬ лакивать долину и закрывать собою небо, а Луиза все еще ничего не подозревала. Она укрылась на опушке леса, сре¬ ди невысоких сосенок и орешника, как раз над тем местом, где проезжая дорога сворачивала с прямого, пути к поселку и поднималась в гору. Таким образом, девушке была вид¬ на не только расстилавшаяся внизу долина, но и дорога вверх, и Луиза заметила, что те немногие путники, кото¬ рые иной раз проходили мимо, что-то озабоченно обсужда¬ ли, кидая частые взгляды на гору; наконец она увидела, как внизу, в поселке, из помещения суда вышли люди и тоже стали смотреть вверх. Такое непонятное поведение испугало девушку. В душе ее происходила борьба: ей было страшно оставаться здесь, но чувство долга удерживало ее на месте. И вдруг она вздрогнула, заслышав негромкое потрескивание сучьев под осторожными шагами: кто-то приближался к ней сквозь кустарник. Луиза уже гото¬ ва была обратиться в бегство, но из-за кустов появился не кто иной, как Натти. Ласково пожав девушке руку, ста¬ рик засмеялся, когда почувствовал, чяо рука эта онемела от страха.. — Хорошо, что я встретил тебя здесь, — сказал он. — На горе пожар, и, пока не сгорит весь валежник, ходить туда опасно. На восточном склоне один глупый человек, приятель того негодяя, который причинил мне все зло, ищет серебряную руду. Я этому рудокопу разъяснил, от¬ куда взялся пожар: те бестолковые парни, что хотели сло¬ вить опытного охотника в лесу ночью, набросали повсюду зажженных веток, а они горят, как пакля. Я ему говорю, что надо уходить с горы, но он знай себе копает — никакая сила не сдвинет его теперь с места. Если он еще не сгорел и не погребен в той яме, которую сам себе вырыл, то он не иначе, как сродни саламандрам. А что с тобой? У тебя та¬ кой испуганный вид, будто ты опять увидела рысь. Хо¬ рошо бы мне их встретить, на рысях можно заработать быстрее, чем на бобрах. А где же хорошая дочь такого пло¬ хого отца? Неужто она забыла про свое обещание старому Натти? — Она там, там, на горе! —- воскликнула Луиза. Она шце;г вас, чтобы передать вам порох... 846

При этом неожиданном известии Натти даже отпрянул на несколько шагов назад. ^ Господи помилуй! Она на Горе Видения, а там все полыхает... Если ты любишь эту милую девушку, если ты хочешь сохранить верного друга, который всегда выручит тебя в беде, беги в поселок и поднимай тревогу. Люди умеют бороться с огнем, еще есть надежда на спасение. Беги же, заклинаю тебя! Не останавливайся ни на миг, беги! Едва произнеся эти слова, Кожаный Чулок скрылся в кустах, и Луиза увидела, что он бросился бежать в гору с быстротой, какая под силу лишь человеку очень выносли¬ вому и привычному к подъему в горах. ^ Неужели я все-таки нашел тебя! — закричал старый охотник, выскакивая из гущи дыма на площадку, где стоя¬ ли Эдвардс и Элизабет. — Скорей, скорей, сейчас нельзя тратить времени на разговоры. — Я в слишком легком платье, — ответила Элизабет, — мне опасно приближаться к огню. Я подумал об этом, — крикнул Натти и развернул нечто вроде одеяла из оленьей кожи, висевшее у него на руке; старик обернул им девушку с головы до ног. А те¬ перь вперёд, не то мы все поплатимся жизнью. — А как же могиканин, что станется с ним? н«?' восклик¬ нул Эдвардс, г— Неужели мы оставим старого воина поги¬ бать здесь? Натти взглянул туда, куда указывал ему юноша, и уви¬ дел индейца, сидевшего неподвижно, хотя сама земля уже горела у него под ногами. Охотник быстро подошел к старику и заговорил на де- лаварском наречии: — Вставай, Чингачгук, и пойдем отсюда. Неужто ты хочешь сгореть подобно мингу, приговоренному к сожже¬ нию? Я-то думал, что христианские священники кое-чему тебя все-таки научили. Боже мой, да ему все ноги обожгло порохом, и кожа на спине начала поджариваться! Иди же за мной, слышишь? Пойдем! — А зачем могиканину уходить? — мрачно произнес индеец. ^ Он помнит дни, когда был молодым о^лом, а те¬ перь глаза его потускнели. Он смотрит в долину, он смот¬ рит на озеро, он смотрит в леса, но не видит ни одного делавара. У всех белая кожа. Праотцы из далекой страны зовут меня, говорят: иди к нам. Женщины, молодые воины, 847