вествовавии, опасаясь, что. задержка в лавке мосье Лекуа и длина пути до вершины горы помешают ей явиться точ¬ но в назначенное время. Всякий раз, как чаща редела, Элизабет останавливалась перевести дыхание или, пленен¬ ная красотой ландшафта, полюбоваться расстилавшейся внизу долиной—длительная засуха сменила ее зеленый убор на коричневый, и, хотя все оставалось на прежних местах, пейзажу недоставало живости и веселья, прису¬ щих ему в начале лета. Даже сами небеса, казалось, раз¬ деляли участь пересохшей земли: солнце спряталось за сероватой пеленой, похожей на тонкий слой дыма и, по- видимому, лишенной малейших признаков влаги. Голу¬ бого неба почти не было видно, на кое-где, сквозь неболь¬ шие просветы, можно было заметить, что на горизонте скапливаются массы облаков, словно природа собиралась с силами для того, чтобы послать наконец живительные потоки на благо людям. Сам воздух, которым сейчас ды¬ шала Элизабет, был сухой и горячий, и к тому времени, когда она сворачивала с проезжей дороги, девушка почувствовала какое-то удушье. Но, торопясь выполнить данное ей поручение, она думала лишь о том, как огорчит¬ ся и в каком затруднительном положении окажется ста¬ рый охотник, если не получит ее помощи. На вершине горы, которую судья Темпл в свое время назвал Горой Видения, была расчищена небольшая пло¬ щадка, чтобы лучше видеть оттуда и поселок и всю доли¬ ну. Именно к атой. площадке и направилась Элизабет, по¬ лагая, что как раз здесь она встретит Натти. Девушка шла очень быстро, насколько то позволяли трудности подъема и глухая лесная чаща. Бесчисленные обломки скал, пова¬ ленные деревья, ветви — все затрудняло путь, однако ре¬ шимость Элизабет преодолела все. препятствия, и за не¬ сколько минут до назначенного времени, проверив его по своим часам, она уже стояла на условленном месте. Немного отдохнув на краю ствола упавшего дерева, мисс Темпл огляделась, ища глазами Кожаного Чулка, но на площадке его явно не было. Девушка встала и, войдя в заросли по краям вырубки, осмотрела все укромные угол¬ ки, где из предосторожности мог бы спрятаться Натти. Поиски ее оказались безрезультатными. Измучившись и исчерпав всю свою фантазию в предположениях о том, что могло статься с охотником, Элизабет решилась нарушить тишину этого уединенного места.

— Как поживаешь, достойный вождь? — спросила Элизабет, подходя к нему.

— Натти! Кожаный Чулок! — позвала она, оборачи¬ ваясь то в одну, то в другую сторону. Но ответа не последовало — лишь эхо ее собственного чистого голоса отчетливо прозвенело в пересохшем от зноя лесу. Элизабет, подошла к склону горы, откуда вдруг послы¬ шались, как бы отвечая на ее зов, странные звуки,, будто кто-то ударял себя по губам ладонью, одновременно с си¬ лой выдыхая воздух. Не сомневаясь, что это подает ей сигнал Кожаный Чулок, указывая, где он спрятался, Эли¬ забет спустилась футов на сто и оказалась на второй пло¬ щадке, или небольшом уступе, где из трещин в скалах, едва прикрытых слоем почвы, росли редкие деревья. Девушка заглянула за край уступа, который обрывался отвесной стеной, уходящей далеко вниз, но тут шорох сухих листьев заставил ее обернуться. То, что предстало ее гла¬ зам, несомненно, испугало ее, но наша героиня быстро взя¬ ла себя в руки и решительно, испытывая даже некоторый интерес, вернулась на площадку. На стволе поваленного дуба, повернувшись темным ли¬ цом в ее сторону, сидел могиканин. Его горящие глаза смотрели на Элизабет так странно, что насмерть перепу¬ гали бы любую женщину с менее твердым характером. Одеяло спустилось с плеч старика, обнажив торс, руки и почти все его тело. На груди у него висела медаль Вашин¬ гтона — награда, которую, как Элизабет знала, индеец надевал лишь в самых важных и торжественных случа¬ ях. Да и все во внешнем виде престарелого вождя было не¬ обычным, как бы особо продуманным и даже устрашаю¬ щим. Длинные черные волосы, заплетенные в косы, были откинуты назад и не закрывали высокого лба и горящих глаз; в широких отверстиях, проделанных в мочках ушей, были вдеты и висели, переплетаясь между собой, украше¬ ния из серебра, бус и игл дикобраза; гроздь подобных же украшений была подвешена к хрящу носа и спускалась почти до самого подбородка. Полосы красной краски пере¬ секали его морщинистый лоб и щеки узором то ли слу¬ чайным, то ли по строгому требованию обычаев племени. Все тело мо/иканина было также раскрашено: индейский вождь, несомненно, приготовился к какому-то событию исключительной важности. — Как поживаешь, достойный вождь? — спросила Эли¬ забет, подходя к нему. — Тебя давно не видно в поселке. 832

Ты обещал мне сплести ивовую корзинку, а у меня еще с каких пор припасена для тебя ситцевая рубашка. Индеец долго, в упор смотрел на девушку, не отвечая, потом покачал головой и заговорил своим низким, гортан¬ ным голосом: — Руки Джона больше не могут плести корзины. И ру¬ башка Джону не нужна. — Но, если она ему понадобится, Джон теперь знает, куда прийти за ней, — сказала мисс Темпл. — Сознаюсь, Джон, у меня такое чувство, что ты имеешь законное пра¬ во требовать от нас все, чего ни пожелаешь. — Послушай меня, девушка, — заговорил индеец. — Шесть раз по десять горячих лет прошло с тех пор, как Джон был молодым — высокий, как сосна, прямой, как по¬ лет пули Соколиного Глаза, сильный, как бизон, ловкий, как дикая горная кошка. Он был сильным воином, таким как Молодой Орел. Если племени нужно было много дней подряд выслеживать врагов, зоркий глаз Чингачгука на¬ ходил отпечатки их мокасин. Если люди его племени пра¬ здновали и веселились и считали скальпы врагов, скальпы эти висели на шесте Чингачгука. Если женщины плакали, потому что у них не было мяса для еды, Чингачгук был первым на охоте, Его пуля догоняла оленя. И тогда Чин¬ гачгук делал своим томагавком зарубки на деревьях, что¬ бы ленивые знали, где нужно искать его и мингов. И кор¬ зин в те времена он не цлел. — Но ведь те времена давно прошли, храбрый воин, — отвечала Элизабет. — С тех пор народ твой исчез, а ты, вместо того чтобы преследовать врагов, научился бояться бога и жить мирно. — Подойди и встань здесь, дочка, — отсюда видны п великий Прыжок Воды, и вигвамы твоего отца, и земли по берегам Извилистой Реки. Джон был еще молодым, когда его племя отдало свои земли, те, что тянутся от синих гор, где они нависают над водой, и до того места, где Саскуи- ханна прячется за деревьями. Все эти земли и все, что-ро¬ сло на них, и все, что ходило по ним, и все, что кормилось на них, — все мы отдали Пожирателю Огня, потому что- мы любили его. Он был сильным, а наше племя было слабым, и он помогал нам. Ни один делавар не позволил бы себе убить оленя, пробегающего по его лесам, или подстрелить птицу, пролетающую над его землями, потому что все это принадлежало ему. Жил ли Джон мирно? Еще во времена 833

его молодости он видел, как белые люди из Фронтинака шли войной на своих белых братьев из Олбани. Боялись они бога? Джон видел, как английские и американские воины из-за этой самой земли погружали томагавки друг другу в головы. Боялись они тогда бога и жили мирно? Джон видел, как земля ушла от Пожирателя Огня и его детей, и от сына его сына, и новый вождь стал владеть «ю. Жили они в мире, те, кто так поступал? Боялись они бога? — Таковы нравы белых, Джон. А разве делавары не сражаются, разве они не променивают свои земли на по¬ рох, одеяла и всякие товары? Индеец обратил взгляд своих черных глаз на собесед¬ ницу и так пристально уставился на нее, что она даже не¬ много испугалась. — Где же одеяла и товары, которые купили право Пожирателя Огня? — заговорил он уже не таким бесстра¬ стным голосом, как прежде. — Или они у него в вигваме? Разве сказали ему: брат, продай нам свою землю, возьми взамен вот это золото, это серебро, или вот эти ружья, или даже вот этот ром? Нет, они отняли у него земли так, как снимают скальп у врага. И те, кто сделал это, даже не оглянулись посмотреть, жив он или умер. Разве такие лю¬ ди живут в мире и страшатся Великого Духа? — Цо ты, наверное, не понимаешь всех обстоя¬ тельств, — заговорила Элизабет, -испытывая смущение, в котором не хотела бы признаться даже самой себе. — Если бы ты лучше разбирался в наших обычаях и законах, ты бы по-иному судил и о наших действиях. Не думай плохо о моем отце* могиканин, он справедлив и добр. — Брат Микуона добр, и он поступит как нужно. Я так и сказал Соколиному Глазу. И я сказал Молодому Орлу, что брат Микуона восстановит справедливость. — Кого ты называешь Молодым Орлом? — спросила Элизабет, отворачиваясь от пристального взгляда индей¬ ца. — Откуда он и каковы его права? — И ты задаешь такой вопрос, после того как столько времени прожила с ним под одной крышей? — осторожно спросил индеец. — Старость замораживает кровь, как зим¬ ний холод сковывает воды Великого Источника. А у юно¬ сти потоки крови горячи, как солнце в ту пору, когда цве¬ тут цветы. У Молодого Орла есть глаза — разве у него нет языка? 834