тельного поста и спустился в горы. Я оставил коня пощи¬ пать ветки деревьев, а сам походил по берегу озера и осмотрел те места, где теперь стоит Темплтон. Там, где те¬ перь выстроен наш дом, росла огромная сосна, и оттуда сквозь деревья был просвет до самого озера. Оно было видно как на ладони. Под ветвями сосны я и совершил свою оди¬ нокую трапезу. И тут я вдруг заметил, что на противопо¬ ложном берегу, но несколько более к востоку, у подножия горы, курится дымок. Это было первое свидетельство бли¬ зости жилья. Я потратил немало усилий, чтобы добраться до места, откуда шел дымок, и вот наконец увидел перед собой грубо сколоченную бревенчатую хижину. И, хотя в самой хижине никого не оказалось, я всюду заметил при¬ знаки того, что она обитаема, что в ней... — Это была хижина Кожаного Чулка, — быстро прого¬ ворил Эдвардс. — Да, совершенно верно. Хотя сперва я предположил, что это жилище индейца. Но, пока я бродил возле хижи¬ ны, появился и сам Натти. Он шел, сгибаясь под тяжестью туши убитого им оленя. Вот тогда-то и состоялось наше первое знакомство, до этого я и не подозревал, что в моих лесах обитает охотник-траппер. Натти спустил на воду свою пирогу, перевез меня на другой берег, туда, где стоял мой конь, и указал место, где тот мог остаться до^утра, до¬ бывая себе скудный корм. А потом мы вернулись к хижине охотника, где я и заночевал. Элизабет так поразило глубокое внимание, с каким Эдвардс слушал рассказ ее отца, что она даже оставила свои расспросы, но юноша сам продолжил разговор, обра¬ тившись к судье. — Скажите, сэр, — начал он, — Кожаный Чулок ока¬ зался гостеприимным хозяином? — Вполне! Он держался просто, но приветливо до тех пор, пока уже позже, к вечеру, не узная мое имя и цель моего приезда, — тут радушие его заметно уменьшилось или, вернее сказать, вовсе исчезло. Прибытие поселенцев он воспринимал, я полагаю, как ущемление своих прав. Собственно, он так и сказал, только выразил это в обычной своей манере, туманно и запутанно. Я даже толком не понял его доводов и -возражений, но заключил, что он недоволен главным образом тем, что мы помешаем его охоте. — И вся земля здесь уже была вашей собственностью 669

или вы приехали только посмотреть ее с намерением ку¬ пить? — спросил Эдвардс довольно резко. — Она принадлежала мне уже несколько лет. Я при¬ ехал проверить, пригодна ли она для заселения. Да, Натти выказал себя гостеприимным хозяином: он отдал мне свою постель — медвежью шкуру, и я провел ночь в его доме, а наутро вернулся к моим товарищам — топографам и земле¬ мерам. — Он ничего не говорил вам, сэр, о правах индейцев на эту территорию? Кожаный Чулок весьма склонен сомне¬ ваться в справедливости захвата ее белыми. — Да, что-то припоминаю. Но то ли я плохо разобрал¬ ся в том, что он говорил тогда, то ли позабыл. Права индей¬ цев на эту территорию были аннулированы еще в конце войны, но, даже если бы этого и не произошло, я так или иначе хозяин этой земли: я приобрел ее, получив на то осо¬ бое разрешение правительства. Никто не может посягать на мои права владельца. — Ваши права, сэр, несомненно законны и обоснован¬ ны, ответил юноша холодно и, потянув за поводья, при¬ держал коня. Пока разговор не перешел на другую тему, Эдвардс участия в нем больше не принимал. Мистер Джонс редко допускал, чтобы разговор долго длился без его участия. Воспользовавшись минутной пау¬ зой, он подхватил нить беседы и стал в свойственной ему манере рассказывать о дальнейших событиях того време¬ ни: по-видимому, он был одним из тех землемеров, о кото¬ рых упомянул судья Темпл. Но, так как рассказ его не заключал в себе столь интересных подробностей, какие были в рассказе судьи, мы воздержимся от передачи раз¬ глагольствований шерифа. Вскоре путники добрались до места, откуда открывался обещанный им вид. Это был один из тех живописных и своеобразных пейзажей, которыми так богат Отсего, но, чтобы полностью насладиться его красотой, нужно было видеть его без ледяного покрова и расцвеченным живыми красками лета. Мармадьюк заранее предупредил, дочь, что ранней весной виды здесь не так хороши: поэтому, бросив лишь беглый взгляд на простиравшиеся перед ними про¬ сторы и представив себе их в летнюю пору, всадники дви¬ нулись в обратный путь в твердой надежде побывать здесь вторично в более благоприятное время года. 670

— Весна в Америке — наихудший сезон, — проговорил судья, — в особенности в здешних горах. Зима, как видно, избрала их своей цитаделью. Сюда она отступает, когда подходит весна, и весне удается изгнать ее отсюда лишь после длительной осады, во время которой борьба ведется с переменным успехом. — Весьма уместная и меткая метафора, судья Темпл,—* заметил шериф. — Да, гарнизонные войска Деда Мороза делают грозные вылазки, — надеюсь, мосье, вы понимаете, что такое «вылазки», — и иной раз заставляют отступать войска генерала Весны назад, в долину. — Да-да, сэр, — ответил француз; своими вытаращен¬ ными глазами он следил за каждым шагом коня, который неуверенно нащупывал дорогу среди корней деревьев, ям, бревенчатых мостов и болот — все это и составляло доро¬ гу. — Да, я все понял — долина замерзает на полгода. Шериф даже не обратил внимания на ошибку француза. Все участники кавалькады вдруг почувствовали, что еще долго придется им ждать длительного и ровного тепла, что хорошая погода еще весьма ненадежна. Веселье и живая беседа сменились молчанием и задумчивостью, когда все увидели, что на небе начали сгущаться тучки — они нес¬ лись как бы сразу со всех сторон, хотя воздух был совер¬ шенно Неподвижен. Путь наших всадников проходил через участок выруб¬ ленного леса, и как раз в этот момент зоркий глаз судьи заметил признаки приближения бури, и судья указал на них дочери. Вихри снега уже скрыли гору, являвшуюся северной границей озера, и бодрящее весеннее тепло сме¬ нилось пронизывающей стужей — приближался норд-вест. Теперь все думали только о том, как бы поскорее добраться до поселка, хотя из-за плохой дороги волей-нево¬ лей приходилось сдерживать лошадей, которые иной раз норовили пуститься вскачь там, где осторожность требова¬ ла идти лишь шагом. Ричард по-прежнему ехал впереди, за ним — мосье Лекуа, затем Элизабет. Она, казалось, переняла ту холод¬ ность й отчужденность, с какой Эдвардс держался во время разговора с ее отцом. Мармадыок ехал следом за дочерью, то и дело ласково давая ей советы относительно того, как управлять лошадью. Луиза Грант, по-видимому, целиком полагалась на помощь молодого человека, и потому Эдвардс ехал рядом с ней все время, пока они пробирались по угрю¬ 671

мому темному лесу, куда так редко проникали лучи солнца и где стоящие стеной деревья даже дневной свет делали тусклым и мрачным. Сюда пока еще не долетал ни малей¬ ший ветерок, но мертвая тишина, часто предшествующая буре, усугубляла тягостное чувство — казалось, было бы легче, если бы буря уже свирепствовала над головой. И вдруг все услышали голос Эдвардса — то был крик такой громкий и отчаянный, что при. звуках его у всех за¬ стыла кровь в жилах. — Дерево! Дерево!.. Спасайтесь! Хлещите коней! Де¬ рево! Дерево!.. — Дерево! Дерево! — в свою очередь, крикнул Ричард и с такой силой ударил коня, что испуганное животное сде¬ лало прыжок чуть ли не в пять метров, и из-под копыт его взметнулись фонтаны воды и грязи. — Дерево!.. Дерево!.. — завопил француз. Прижав голову к шее своего скакуна и закрыв глаза, он так яростно колотил каблуками по его бокам, что тот в одно мгновение очутился у самого крупа коня Ричарда. Элизабет придержала свою кобылку, все еще ничего не понимая, но уже с беспокойством глядя на дерево, вызвав¬ шее такую тревогу, и прислушиваясь к треску,.вдруг нару¬ шившему безмолвие леса. В следующую секунду рука отца схватила; уздечку её лошади. — ' Господи, срхрани и помилуй! — воскликнул судья. И Элизабет почувствовала, что кобылка, повинуясь его сильной руке, рванулась вперед. Все пригнулись как можно ниже к седельным лукам, и в тот же момент послышался зловещий треск, в воздухе загудело, как от сильного ветра, и раздался такой грохот и удар, что земля задрожала — это рухнул прямо поперек дороги один из могучих лесных великанов. Судье Темплу достаточно было одного взгляда, что¬ бы убедиться, что его дочь и все, кто находился впереди, живы и невредимы. Он обернулся назад, преисполненный страха и беспокойства за остальных. Эдвардс остался по ту сторону рухнувшего дерева; сильно откинувшись в седле назад, он правой рукой держал уздечку своего коня, а ле¬ вой — уздечку коня мисс Грант, стараясь прижать его голо¬ ву возможно ниже. Оба животных дрожали всем телом и испуганно храпели. Луиза, выпустив из рук поводья и за¬ крыв лицо ладонями, сидела, наклонившись вперед; поза ее выражала одновременно и отчаяние и покорность. 672