недавно блиставший белоснежным нарядом, неохотно сбра¬ сывал егб, обнажая темные крыши и закопченные трубы. Сосны стряхнули с себя снег, и каждый предмет обретал свою естественную окраску с быстротой, которая казалась волшебной. Глава XIX Простолюдином не был бедный Эдвин. Джеймс Битти, «Менестрель» Вечер рождества 1793 года был очень ветреным, хотя и сравнительно теплым. Лишь когда поселок скрылся в ноч¬ ном мраке и в небе над темными вершинами сосен погасли последние отблески зари, Элизабет наконец отошла от окна — те лесные пейзажи, которые она успела увидеть днем, нисколько не умерили ее любопытство, но скорее усилили его. Взяв под руку мисс Грант, молодая хозяйка «дворца» начала прогуливаться по залу, вспоминая события дня, и, возможно, ее мысли не раз обращались к странным слу¬ чайностям, которые привели в дом ее отца таинственного незнакомца, чьи манеры так не соответствовали его види¬ мой бедности. В зале было ещё жарко — такому большо¬ му помещению требовалось не меньше суток для того, что¬ бы остыть после усиленной топки, — и розы на щеках Эли¬ забет заалели еще ярче; кроткое, грустное личико Луизы тоже порозовело, но этот нежный румянец, словно краски, рожденные лихорадкой, придал ее красоте что-то меланхо¬ лическое. Гости судьи, воздававшие должное его превосход¬ ным винам за столом в углу, все чаще поглядывали на де¬ вушек, которые молча ходили по залу взад и вперед. Ри¬ чард громко хохотал, то и дело выкрикивая тосты, но май¬ ор Гартман еще не успел как следует развеселиться, а Мармадьюк из уважения к священнику удерживался от проявлений даже обычной своей мягкой шутливости. После того как ставни были закрыты и угаснувший дневной свет заменен многочисленными свечами, общество в зале еще с полчаса коротало время за этими же занятия¬ ми. Но затем появившийся с огромной вязанкой дров Бенд¬ жамен внес некоторое разнообразие в эту сцену. — Что это ты еще задумал, любезный Помпа? — возо¬ 644

пил свежеиспеченный шериф. — В такую оттепель, чтобы не замерзнуть, хватит и лучшей мадеры Дьюка. Или ты забыл, старина, как судья бережет свои буки и клены, опа¬ саясь, чтобы эти драгоценные деревья совсем не исчезли в его лесах? Ха-ха-ха! Дыок, ты хороший, любящий родст¬ венник, это я всегда готов подтвердить, но у тебя бывают всякие завиральные мысли, ничего не поделаешь... «Так бу¬ дем же -пить и не будем грустить!..» Слова песни перешли в неясное мурлыканье, и тут дво¬ рецкий, сложив свою ношу, повернулся к шерифу и с важ¬ ностью произнес: — А вот извольте рассудить, сквайр Джонс: может, рядом с вашим столом и проходит экватор, хотя от такой водицы толком не согреешься; а взаправду греет только настоящий ямайский ром, ну, и еще хорошие дрова да ньюкаслский уголь. Но коли я что-нибудь понимаю в пого¬ де, то одно скажу: сейчас лучше всего задраить хорошень¬ ко иллюминаторы, развести огонь да устроиться получ¬ ше у очагов. Неужто я двадцать семь лет плавал по мо¬ рю да еще семь прожил в этих лесах и так ничему и не научился? — Но почему ты думаешь, Бенджамен, что погода пе¬ ременится? — спросил хозяин дома. — А потому, что ветер переменился, ваша честь, — от¬ ветил бывший корабельный стюард. — А когда меняется ветер, значит, надо ждать и перемены погоды. Вот, ска¬ жем, служил я на одном из кораблей Роднея, когда мы по¬ били де Грасса, земляка, значит, мусью Леквы. Дул тогда юго-западный ветер, и я был в каюте — готовил стакан¬ чик грогу для капитана морской пехоты, которого мой ка¬ питан пригласил к обеду в этот самый день. И, только это я смешал все как следует и хорошенько распробовал напи¬ ток — этому солдату угодить было нелегко, — вдруг фок как хлестнет по мачте, и «Боадицея» завертелась, что твоя юла. Хорошо еще, руль у нас был повернут влево, ну, и как пошла она сразу вправо, так и замедлила ход. А ведь всякому другому кораблю во всем флоте тут бы и конец пришел. Да только при этом она соскользнула с волны и черпнула бортом. А я-то как раз повернулся к трапу, ну и наглотался водицы вдоволь. — Просто удивительно, Бенджамен, что ты не умер от водянки! — заметил Мармадьюк. —- И то правда, судья, — ответил, ухмыляясь, старый 645

моряк. — Да только за лекарством мне далеко ходить не пришлось. Напиток-то, думаю, уже не годится для капи¬ танского гостя, а следующая волна его, того и гляди, так испортит, что он и мне по вкусу не придется. Ну, я и осу¬ шил кружку до дна — не пропадать же добру. А тут всю команду засвистали к помпам, мы, значит, стали к пом¬ пам... — Ладно, ладно, — перебил его Мармадыок, — но при чем тут погода? То есть при чем тут наша погода? — А вот при чем: сегодня весь день дул южный ветер, а сейчас штиль, словно из мехов вышел весь воздух; над северными горами просвет только что был с ладошку, а сейчас облака от него расходятся, да так быстро, что впору хоть грот брать на гитовы, и звезды зажигают огни, будто маяки, и сигналят нам: готовьте дров побольше. И, коли я что-нибудь понимаю в погоде, пора затопить печи, а не то все бутылки с портером и вином вон в том буфете поло¬ паются от мороза еще до утренней вахты. — Ты осмотрительный страж, — заметил судья. — Ну что ж, можешь расправляться с лесами, как тебе заблаго¬ рассудится, но только на этот вечер. Бенджамен охотно выполнил это распоряжение, и не прошло и двух часов, как оказалось, что он принял меры предосторожности не напрасно. Южный ветер действитель¬ но сменился затишьем, которое предвещало серьезную пе¬ ремену погоды. Задолго до того, как обитатели дома удали-* лись на покой, снова ударил мороз, и мосье Лекуа, прежде чем выйти на залитую лунным светом улицу, попросил одолжить ему попону, хотя и без того, выходя утром из дому, он, по обыкновению, предусмотрительно закутался как можно теплее. Мистер Грант и Луиза остались ночевать у судьи, и, так как вчерашняя пирушка очень утомила ее участников, все общество вскоре разошлось по своим спальням, и задол¬ го до полуночи дом затих. Элизабет и ее подруга только-только успели задремать, когда за стенами дома засвистал северо-западный ветер, принеся с собой то удивительно приятное чувство, которое обычно сопутствует такой погоде, если в камине еще горит веселый огонь, занавески и ставни не пропускают холода в комнату, а пуховая перина мягка и тепла. И вдруг Элиза¬ бет, на мгновение очнувшись от сладкого забытья, открыла сонные глаза и различила в реве бури протяжный и жалоб¬ 646

ный вой, слишком дикий, чтобы его можно было припи¬ сать собаке, хотя что-то в нем напоминало голос этого вер¬ ного друга людей, когда ночь пробуждает его бдительность и придает торжественное достоинство громкому, тревожно¬ му лаю. Элизабет почувствовала, что Луиза теснее прижи¬ мается к ней, и, догадавшись, что та не спит, сказала тихо, словно боясь нарушить очарование: ^ Издалека их жалобный вой даже кажется красивым. Наверцое, это собаки в хижине Кожаного Чулка? Это волки. Они так осмелели, что спускаются с гор на озеро, шепнула Луиза. — От поселка их отпугивают только огни. Как-то ночью голод пригнал их к самым две¬ рям нашего дома. Ах, какая страшная это была ночь! Но в вашем доме можно ничего не бояться — богатство судьи Темпла позволяет ему надежно оградить себя от всех опасностей. Энергия судьи Темпла укрощает даже леса! — вос¬ кликнула Элизабет, сбрасывая одеяло и садясь на посте¬ ли. — Как быстро цивилизация подчиняет себе природу!--» продолжала она, бросив взгляд на удобную и даже рос¬ кошную обстановку своей спальни п прислушиваясь к да¬ лекому вою на озере. Заметив, однако, что эти звуки пугают ее робкую по¬ другу, Элизабет снова улеглась и вскоре, охваченная глу¬ боким сном, забыла о переменах и в долине и в своей соб¬ ственной судьбе. Утром в спальню явились служанки, чтобы затопить камин, и этот шум разбудил девушек. Они встали и докан¬ чивали свой туалет, дрожа от холода, — мороз сумел про¬ браться сквозь все преграды даже в теплую комнату мисс Темпл. Одевшись, Элизабет подошла к окну, отдернула за¬ навеску и распахнула ставни, чтобы посмотреть на посе¬ лок и озеро. Но, хотя густой иней на стекле и пропускал свет, разглядеть сквозь него ничего не удавалось. Тогда она открыла окно, и ее восхищенному взору предстала ве¬ ликолепная картина. Чистый белый снег на озере сменился темным льдом, который, словно дорогое зеркало, отражал лучи восходя¬ щего солнца. Дома тоже оделись в ледяной наряд, но на них он сверкал, как полированная сталь, а огромные со¬ сульки, свисавшие с каждой крыши, горели нестерпимым блеском, делясь им со своими соседками, — их обращенные к светилу стороны испускали золотистые искры, постепен-* 647