пила мое поручение, и, надеюсь, новость эта была вам приятна. Тут Ричард поглядел на пакет, который держал в руке* и воскликнул, совсем забыв о своей недавней досаде: — Дьюк, дорогой мой кузен! Давай отойдем в сторонку, я хочу тебе кое-что сказать. Мармадьюк послушно отошел с шерифом на соседнюю полянку, и последний продолжал: — Во-первых, Дьюк, позволь поблагодарить тебя за твое дружеское ходатайство перед губернатором и парла¬ ментом штата — я хорошо знаю, что без такого ходатайства не были бы приняты во внимание даже самые высокие за¬ слуги. Но мы ведь дети двух сестер, мы ведь двоюродные, братья, и ты можешь всецело мной располагать, Дьюк. Всецело! И все же, по моему смиренному мнению, за мо^ лодым товарищем Кожаного Чулка следует приглядывать. Он что-то чересчур любит индюшатину. — Предоставь его мне, Дик, ответил судья, — и я отучу его от этой склонности, удовлетворив его аппетит. Однако мне нужно с ним поговорить. Вернемся же к остальным. Глава XVIII Бедняга! И родная мать Его бы не могла узнать. Нужды и голода печать На лоб его легла. Вальтер Скотт, «Мармион» Вернувшись на большую поляну, судья Темпл взял под руку свою дочь и направился к тому месту, где молодой охотник стоял, опершись на ружье и молча разглядывая мертвую птицу у своих ног. Присутствие девушки оказало немалое влияние на течение последующего разговора. По-« явление Мармадьюка не прервало состязания, и перед на* чалом следующего тура в толпе завязался горячий спор относительно условий стрельбы по индюшке, которая бьь ла, впрочем, гораздо хуже предыдущей. Таким образом, разговор, который мы приведем ниже, слышали только те, кого он касался, в том числе Кожаный Чулок и индеец, не покинувшие своего молодого товарища. Я причинил вам большой вред, мистер Эдвардс, 636

начал судья и тут же умолк, так как при этих словах моло¬ дой человек вздрогнул и переменился в лице; однако он ничего не сказал, взгляд его постепенно снова стал спокой¬ ным, и судья продолжал: — К счастью, я располагаю воз¬ можностью в какой-то мере возместить вам причиненный мною ущерб. Мой родственник Ричард Джонс получил назначение на важный пост, и я буду теперь лишен его по¬ мощи, а мне как раз сейчас необходим человек* на которо¬ го я мог бы положиться. Ваши манеры, несмотря на вашу скромную одежду, говорят о том, что вы человек образо¬ ванный, а твоя рана еще некоторое время будет мешать тебе добывать хлеб охотой (Мармадьюк начал волноваться и незаметно для себя стал обращаться к юноше на «ты», как это было принято между квакерами). Мои двери от¬ крыты для тебя, мой юный друг, ибо подозрительность не в обычае нашей молодой страны — слишком мало здесь соблазнов для алчности людей нечестных. Так согласись же стать хотя бы на время моим помощником и получать вознаграждение, соответствующее твоим обязанностям. Ни в обращении судьи, ни в его предложении, каза¬ лось, не было ничего, что могло бы объяснить непонятную угрюмость, похожую даже на отвращение, с какой юноша слушал его речь; однако, сделав над собой большое уси¬ лие, он взял себя в руки и ответил: — Я пошел бы на службу к вам, сэр, или к любому другому человеку, чтобы снискать себе пропитание чест¬ ным трудом, — я не скрываю свою нужду, я даже беднее, чем это может показаться на первый взгляд. Однако я опа¬ саюсь, что такие обязанности помешают мне в более важ¬ ном деле, и поэтому я не могу принять ваше^.предложение и, как прежде, буду добывать себе пропитание ружьем. Тут Ричард не замедлил прошептать Элизабет, которая стояла несколько в стороне: -г В этом, кузиночка, проявляется естественная неохо¬ та метиса отказаться от дикарских привычек. Насколько мне известно, ничто не может побороть в них любовь к бродячей жизни. — Это опасная жизнь, — сказал Мармадьюк, хотя он не слышал замечания шерифа, — и она грозит несчастья¬ ми куда более серьезными, чем твоя рана. Поверь мне, друг мой, я опытней тебя и хорошо знаю, что жалкая жизнь охотника оставляет без удовлетворения многие его телесные нужды, не говоря уж о духовных. 637

—- Нет, нет, судья, — вмешался Кожаный Чулок, на которого Мармадыок до сих пор не обращал внимания, а может быть, и вообще не заметил. — Забирайте его к себе в дом, и на здоровье, да только обманывать его не надо. Я вот прожил в лесах сорок долгих лет и, бывало, по пять лет подряд не видел там никаких просек, разве только проложенные бурей. А где вы еще найдете человека, кото¬ рый на шестьдесят восьмом году жизни так легко добывал бы свой хлеб, несмотря на все ваши вырубки и охотничьи законы? Ну, а в честности и в справедливости я потягаюсь с самым громкоголосым проповедником на всем вашем «патенте». — Ну, ты исключение, Кожаный Чулок, — возразил судья, добродушно кивнув охотнику. — Ты ведь не зло-« употребляешь спиртными напитками, что в вашем сосло- вии редкость, и крепок не по годам. Но будет жаль, если этот юноша бесплодно загубит свои таланты в лесу. Про¬ шу тебя, друг мой, поселись под моим кровом, хотя бы на тот срок, пока не заживет твоя рука. Моя дочь, хозяйка моего дома, скажет тебе, что ты будешь в нем желанным гостем. — Конечно, — произнесла Элизабет с некоторой сдер¬ жанностью, приличествующей девушке. — Попавший: в беду человек всегда будет для нас желанным гостем, осо¬ бенно если мы сами виновны в его несчастье. — Да, — сказал Ричард, — а если вы любите индюша¬ тину, молодой человек, то на нашем птичьем дворе индю¬ шек много, и одна лучше другой, уж вы мне поверьте. Получив такую удачную поддержку, Мармадьюк удво¬ ил свою настрйчивость. Он обстоятельно объяснил, в чем будут заключаться обязанности его помощника, назвал цифру вознаграждения и вообще не упустил ни одной из тех подробностей, которым деловые люди придают значе¬ ние. Юноша слушал его в сильном волнении. Лицо его ясно отражало борьбу чувств: то казалось, что он с ра¬ достью готов дать свое согласие, то снова непонятное от¬ вращение омрачало его черты, словно черная туча, засло¬ няющая полуденное солнце. Индеец, на чьем лице были по-прежнему написаны уныние и стыд, слушал речь судьи со все возрастающим интересом. Постепенно он подошел почти вплотную к со-* беседникам, и, когда его зоркий взгляд уловил нереши¬ тельность в глазах молодого охотника, он гордо расправил 638

согбенные стыдом плечи и. с прежним достоинством шаг¬ нув вперед, сказал: — Выслушай своего отца, слова его мудры. Пусть Мо¬ лодой Орел и Великий Вождь, Владеющий Землями, едят у одного костра; пусть они без боязни спят рядом. Дети Мику она не любят крови; они справедливы и поступают правильно. Солнце должно встать и зайти много раз, преж¬ де чем люди станут единой семьей, на это нужен не один день, но много зим. Минги и делавары — прирожденные враги, их кровь никогда не смешается в жилах одного че¬ ловека, она никогда не потечет одной струей на поле бит¬ вы. Но откуда вражда брата Микуона и Молодого Орла? Они одного племени, у них одни предки. Научись ждать, сын мой. Ты делавар, а индейский воин умеет быть терпе¬ ливым. Эта образная речь, казалось, произвела на -молодого че¬ ловека большое впечатление, и, уступая настояниям Мар- мадьюка, он в конце концов дал свое согласие. Однако он поставил при этом условие, что, если какая-нибудь из сто¬ рон захочет расторгнуть договор, она будет вправе сделать это немедленно. Странное и плохо скрываемое нежелание юноши принять место, о котором человек его положения при обычных обстоятельствах мог бы только мечтать, не¬ мало удивило тех, кто не знал его близко, и произвело на них неблагоприятное впечатление. Когда беседующие разо¬ шлись, они, естественно, принялись обсуждать недавний разговор, и мы «не преминем сообщить эти беседы читате¬ лю, начав с той, которую, .неторопливо возвращаясь до¬ мой, вели между собой судья, его дочь и Ричард. —* Уговаривая этого непонятного юношу, — заметил Мармадыок, — я поистине не отступал от заповеди спаси¬ теля нашего — «любите обижающих вас». Не понимаю, что в моем доме может испугать молодого человека его лет. Уж не твое ли это присутствие и красота, Бесс? — Нет, нет, — простодушно ответил Ричард, — кузи¬ на Бесс тут ни при чем. Ты можешь назвать мне хоть одно¬ го метиса, Дьюк, которому была бы по вкусу цивилизован¬ ная жизнь? Если уж на то пошло, они в этом отношении куда хуже чистокровных индейцев. Ты заметила, Элиза¬ бет, как он выворачивает ноги внутрь носками и какие ди¬ кие у него глаза? — Я не обратила внимания ни на его глаза, ни на его ноги, хотя думаю, что более смиренная поза была бы 639