отличался от окружавшего его простого люда, насколько сам не был похож на настоящего джентльмена. На стойке появились большие глиняные кружки с пи¬ вом и сидром. Посетители, передавая их друг другу, разби¬ вались на кучки и начинали беседовать между собой. Никто не пил в одиночку; да и то сказать, на каждую кучку при¬ ходилась только одна кружка, которая ходила вкруговую, причем последний глоток доставался тому, кто оплачивал находящийся в ней напиток. То и дело провозглашались тосты, а порой какой-нибудь шутник, считавший себя редким остроумцем, заявлял: «И пусть он (угощавший) превзойдет своего отца», или: «Пусть он живет, пока все его друзья не пожелают, чтобы он помер». А собутыльники поскромнее удовлетворялись пожеланием: «За ваше здоровье», или говорили еще что- нибудь столь же общепонятное. И каждый раз почтенный трактирщик в ответ на приглашение вроде: «Без вас мы не пьем», должен был, словно королевский кравчий, пригубить разливаемый им напиток; от этого он обычно не отказывал¬ ся и, перед тем как отхлебнуть пива или сидра, восклицал: «Ну, желаю вам!» — предоставляя своим слушателям мысленно закончить эту фразу пожеланием, наиболее для них приятным. Тем временем трактирщица собственноруч¬ но изготовляла всяческие огненные смеси, здоровалась с завсегдатаями и осведомлялась у тех, кто подходил к стой¬ ке, о здоровье их жен и детей. Когда наконец все немного утолили жажду, не за¬ медлил завязаться общий разговор. Вели его доктор и си¬ девший рядом с ним молодой человек, один из двух юри¬ стов поселка, ибо они считались наиболее значительными персонами среди присутствующих, да порой осмеливался вставить словечко мистер "Дулитл, который, по всеобщему мнению, уступал им только в образованности. Стоило юри¬ сту открыть рот, как кругом воцарилось глубокое молча¬ ние, и все внимательно выслушали слова, с которыми он обратился к эскулапу: — Я слышал, доктор Тодд, что сегодня вам пришлось совершить серьезную операцию, что вы благополучно извлекли заряд дроби из плеча сына Кожаного Чулка. — Да, сэр, — ответил доктор, важно задирая свою ма¬ ленькую головку, — мне действительно довелось проделать в доме судьи нечто подобное. Впрочем, это пустяк: было бы куда хуже, если бы дробь попала в грудь или живот. 587

Плечо же не относится к жизненно важным органам, и я думаю, что молодой человек скоро будет здоров. Однако я не знал, что он приходится сыном Кожаному Чулку. В пер¬ вый раз слышу, что Натти был женат. — Не о том речь, — возразил его собеседник, подмиги¬ вая присутствующим. — Я полагаю, вы слышали, что в юриспруденции существует такое понятие, как filius nullius — Да говорите вы по-человечески! — перебила его трактирщица. — Чего это вам вздумалось говорить на индейском наречии среди добрых христиан, пусть даже этот бедный охотник и вправду ничем не лучше диких индейцев! Будем надеяться, что миссионеры со временем обратят их в истинную веру, а уж тогда неважно будет, какого цвета у тебя кожа и что у тебя на голове — шерсть или волосы. — Я говорил по-латыни, а не по-индейски, миссис Хол¬ листер, — возразил законник, снова хитро подмигивая в сторону присутствующих, — а доктор Тодд понимает ла¬ тынь, не то как бы он читал ярлыки на своих банках и склянках? Не беспокойтесь, миссис Холлистер, доктор ме¬ ня понимает, — а, доктор? — Гм, гм... Не могу этого отрицать, — ответил Элна- тан, тоже пытаясь придать своему лицу шутливое выраже¬ ние. — Латынь, господа, очень странный язык, и я не побоюсь сказать, что в этой комнате только сквайр Липнет сумеет попять, что far. av.2 в переводе на наш родной язык значит «овсяная мука». Тут пришлось, в свою очередь, смутиться молодому юри¬ сту, никак не ожидавшему от доктора такой учености; хотя он действительно с грехом пополам окончил один из восточных университетов, но латынь доктора несколько сбила его с толку. Однако ему вовсе не хотелось, чтобы кто- нибудь превзошел его в познаниях на глазах стольких клиентов, и поэтому он поспешил загадочно рассмеяться, словно в этих словах заключалась шутка, понятная только ему и доктору. Все присутствующие, которые жадно слу¬ шали эту беседу, одобрительно переглянулись, и повсюду раздались восхищенные возгласы: «Уж он-то языкам обу¬ чен!», «Сквайр Липнет ни перед кем лицом в грязь не уда¬ рит!», свидетельствовавшие о глубоком уважении, которым 1 Ничей сын (лат.). 2 Овсяная мука по-латыни — farina avenica. Доктору Тодду из¬ вестно только ее сокращенное наименование, употреблявшееся в рецептах. 588

здесь пользовался юрист. Последний, весьма этим обо¬ дренный, встал с места, повернулся спиной к огню, обвел взглядом своих слушателей и продолжал: — Ну, сын он Натти или не сын, а я надеюсь, что малый не оставит этого дела так. У нас в стране мы почи¬ таем законы, и мне хотелось бы в суде решить, имеет ли человек, владеющий — по его словам, владеющий, — сот¬ ней тысяч акров, имеет ли он особое право стрелять в лю¬ дей. А вы что думаете об этом, доктор Тодд? — Ну, сэр, я уже сказал, что этот молодой человек ско¬ ро поправится. Пуля не задела жизненно важных органов, и к тому же она была извлечена очень скоро, а на рану наложена повязка по всем правилам врачебного искусства, осмелюсь сказать. И я не думаю, чтобы его здоровью угро'- жала теперь какая-нибудь опасность. — А вы что скажете, сквайр Дулитл? — спросил юрист, повышая голос. —Вы у нас мировой судья, вы знаете, что разрешено законом, а что нет. Я спрашиваю вас, сэр, мож¬ но ли оставить без последствий стрельбу по человеку? Предположим, сэр, что у этого юноши были бы жена и де¬ ти; и предположим, что он был бы ремесленником, как вы сами, сэр; и предположим, что он был бы единственным кормильцем всей семьи; и предположим, что пуля, вместо того чтобы пронзить мякоть, разбила бы ключицу и лопат¬ ку, оставив его калекой на всю жизнь, — я спрашиваю вас всех, господа, предположим, дело обстояло бы так. Неуже¬ ли присяжные не присудили бы ему щедрого возмещения за причиненное ему тяжкое увечье? Поскольку в конце своей речи юрист обратился уже ко всему обществу, Хайрем сперва решил было не отвечать, но, обнаружив, что все вокруг смотрят на него с живейшим любопытством, он вспомнил о своей репутации человека, искушенного во всяких юридических тонкостях, и величе¬ ственно заговорил. — Что ж, — сказал он, — если бы один человек застре¬ лил другого, и если бы он сделал это умышленно, и если бы на это обратили внимание власти, и если бы присяжные нашли его виновным, то это дело пахло бы тюрьмой. — Само собой разумеется, сэр! — подхватил юрист. — В свободной стране, господа, закон беспристрастен и нели¬ цеприятен. Это одно из величайших благ, какое мы полу¬ чили от наших предков, а именно: в глазах нашего закона все люди так же равны, как в глазах природы. Хотя неко- 589

торые наживают свое богатство неизвестно как, тем не ме¬ нее они так же не имеют нрава нарушать законы, как и самый бедный гражданин нашего штата. Вот мое мнение, господа, и по-моему, если этот малый решит обратиться в суд, он сможет щедро заплатить за свою перевязку. А, доктор? Ну, видите ли, сэр, — возразил врач, которого немно¬ го смущал такой оборот разговора, — судья Темпл обещал мне в присутствии свидетелей (хотя, конечно, для меня его слово стоит столько же, сколько его вексель), обещал мне перед свидетелями заплатить за мои услуги. Дайте-ка мне вспомнить... Ну да, мусью Леква, сквайр Джонс, майор Гартман, мисс Петтибон и два или три черномазых слыша¬ ли, как он сказал мне, что в смысле вознаграждения я мо¬ гу рассчитывать на его кошелек. — А он обещал это до или после оказания желаемой услуги? — спросил юрист. — Точно не помню, — ответил врач, — но, во всяком случае, он сказал это до того, как я наложил повязку. — Однако, мне кажется, он сказал, что вы можете рас¬ считывать на его кошелек, доктор, — заметил Хайрем. — И я не вижу, как закон может заставить человека выпол¬ нить такое обещание. Он возьмет да и даст вам кошелек с какой-нибудь медной монетой. И скажет, чтобы вы взяли столько, сколько вам следует. Но это не будет считаться вознаграждением в глазах закона, — перебил юрист. — Кошелек не может рассматри¬ ваться как самостоятельное лицо, но лишь как часть иму¬ щества его владельца. И поэтому я считаю, что вы можете подать в суд, основываясь на подобном обещании, и берусь вести дело, а в случае проигрыша не потребую ни гроша за свои услуги. Доктор ничего не ответил на столь любезное предложе¬ ние, хотя было замечено, что он внимательно огляделся по сторонам, словно запоминая на всякий случай свидетелей, чтобы можно было потребовать выполнения и этого обеща¬ ния. Однако никто из присутствующих не испытывал боль¬ шого желания обсуждать в столь людном месте, стоит ли предъявлять иск судье Темплу, и наступило неловкое мол¬ чание. Правда, длилось оно недолго: дверь отворилась, и в зал вошел не кто иной, как сам Натти. Старый охотник держал в руке ружье,-с которым нико¬ гда не расставался; и, хотя в трактире было тепло и лишь 590