— Да, падре, и он близится. Торопитесь с отпущением грехов, если вы еще не сделали этого. Офицер взглянул на башенные часы и спокойно ото¬ шел. Снова осужденный и монах остались одни меж ко¬ лоннами. Кармелит явно не мог смириться с мыслью, что казнь в самом деле состоится. — Неужели надежда оставила тебя, Якопо? — спро¬ сил он. — Я все еще надеюсь, падре, но лишь на бога. — Они не смеют совершить такое злодеяние! Я испо¬ ведовал Антонио... Я был свидетелем его гибели, и доя* знает это! — Даже самый справедливый дож не в силах ничего сделать, если всем правит небольшая группа себялюбцев. Ты еще совсем неопытен в действиях сената, падре! — Я не осмелюсь сказать, что господь покарает тех, кто совершит это преступление, ибо пути господни неис¬ поведимы... Помолимся еще, сын мой! Кармелит и Якопо рядом преклонили колена, голова несчастного склонилась к плахе, меж тем как монах в последний раз взывал к милости божьей. Затем монах встал, оставив осужденного в прежней позе. В эту минуту к ним подошли офицер и палач; коснув* шись плеча отца Ансельмо, офицер указал на виднев¬ шиеся вдали часы. — Время близится,» — шепнул он скорее по привычке, -чем из жалости к осужденному. Кармелит невольно вновь обернулся к дворцу, забыв в этот миг все, кроме надежды на земную справедливость. В окнах маячили чьи-то тени, и он вообразил, что сейчас последует сигнал остановить надвигающуюся смерть. — Погодите! — закричал он. — Во имя пресвятой де¬ вы Марии, не торопитесь! Проникнутый страданием женский голос, словно эхо, повторил слова монаха, и вслед за тем прорвавшись сквозь строй далматинцев, к группе людей, стоявших меж ко¬ лоннами, подбежала Джельсомина. Толпу охватило изу¬ мление и любопытство, по площади прокатился глухой ропот. — Безумная! — крикнул кто-то. — Еще одна его жертва! —добавил чей-то голос, ибо, если человек известен каким-нибудь своим пороком, люди всегда готовы приписать ему и все прочие. 384

Якопо спокойно занял место перед плахой.

Джельсомина ухватилась за оковы Якопо, напрягая все силы, чтобы разорвать их. — А я так надеялся, что тебе не придется видеть это зрелище, бедная Джельсомина, —- сказал Якопо. — Не тревожься, — задыхаясь от волнения, прогово¬ рила Джельсомина, — они просто издеваются... они хотят обмануть... Они не могут... Нет, они не смеют тронуть ни один волос на твоей голове! — Джельсомина, любимая! — Не удерживай меня! Я все расскажу людям! Сей¬ час они тебя не жалеют, но они узнают правду и полюбят тебя так же, как я! — Благослови тебя бог! Но зачем, зачем ты сюда пришла! — Не бойся за меня! Правда, я не привыкла видеть так много людей сразу, но вот послушай, как смело я буду говорить с ними! Я открою им всю правду! Мне только воздуха не хватает... — Дорогая! У тебя есть мать... отец. Им нужна твоя забота... И это сделает тебя счастливой. — Ну вот, теперь я могу говорить, и ты увидишь, я сумею тебя оправдать! Джельсомина высвободилась из объятий возлюблен¬ ного, которому, несмотря на его оковы, эта потеря пока¬ залась едва ли не тяжелее расставания с жизнью. Теперь борьба в душе Якопо, очевидно, стихла. Он покорно скло¬ нил голову на плаху, перед которой стоял на коленях, и по его светлому взгляду можно было догадаться, что ои молился о той, что только сейчас покинула его. Но Джельсомина и не думала сдаваться. Откинув во¬ лосы со своего чистого лба, она подошла к рыбакам, кото¬ рых узнала по босым ногам и красным шапочкам. На лице ее блуждала улыбка, какую можно вообразить лишь у святых, познавших неземную любовь. — Венецианцы!—крикнула она.— Я не виню вас! Вы пришли сюда, чтобы видеть смерть того, кто, как вам ка¬ жется, не достоин жить... — Это убийца старика Антонио! — откликнулись из толпы. — А, вы считаете его убийцей этого почтенного чело¬ века! Но, когда вы услышите правду, когда наконец узнаете, что тот, кого считали убийцей, был благочестивым сыном, преданным слугой республики, скромным гондолье¬ 386

ром с чутким сердцем, когда вы узнаете всю правду, то по¬ требуете справедливости вместо кровавой расправы! Тихий, дрожащий голос девушки, который можно было услышать лишь при глубокой тишине, тонул в ропоте толпы. Подошедший кармелит поднял руку, призывая к молчанию. — Слушайте ее, люди лагун! — крикнул он. — Она го¬ ворит святую правду! — Этот благочестивый монах и небеса мне свидетели! Когда вы узнаете Карло и услышите его рассказ, вы пер¬ вые будете требовать его освобождения! Я говорю вам это, чтобы вы не гневались и не думали, что с вами обо¬ шлись несправедливо, когда дож появится вон в том окне и подаст знак помиловать Карло. Бедный Карло... — Эта девушка бредит! — мрачно прервали ее рыба¬ ки. — Здесь нет никакого Карло, есть только Якопо Фрон- тони, наемный убийца! Джельсомина улыбнулась, уверенная в своей правоте, и, поборов волнение, продолжала: — Карло или Якопо, Якопо или Карло не все ли равно? — Смотрите! Из дворца подают знак! — крикнул кар¬ мелит, протянув руки в сторону дворца, словно принимая щедрый дар. В эту секунду раздался звук трубы, и по толпе снова прокатился ропот. Радостный крик вырвался из груди Джельсомины, она обернулась, чтобы кинуться к освобо¬ жденному. Перед ее глазами блеснул топор, и голова Якопо покатилась по камням, словно навстречу девушке. Толпа зашевелилась, зрелище кончилось. Далматинцы построились в колонну, отряд, приведший Якопо, растолкал толпу, плиты площади полили водой из залива, подмели опилки, пропитанные кровью; голова Якопо, его тело, помост, плаха — все исчезло, и страшное место вновь заполнила беспечная толпа венецианцев. Ни отец Ансельмо, ни Джельсомина не шелохнулись во время этой краткой сцены. Все было кончено, и тем не менее происшедшее казалось кошмарным сном. — Уведите эту безумную! — приказал офицер поли¬ ции, кивнув в сторону Джельсомины. Ему подчинились с готовностью, присущей венециан¬ цам; и, когда полицейские уводили девушку с площади, стало ясно, что слова офицера оказались пророческими. 387

Кармелит тяжело дышал. С ужасом смотрел он на сную¬ щую толпу, на окна дворца и на солнце, так ослепитель¬ но сиявшее с небес. — Вас сомнет толпа! — шепнул вдруг чей-то голос ря¬ дом с цим. —.Лучше, дойдемте со мцой, святой отец. Монах был слишком подавлен, чтобы противиться. Глухими проулками неизвестный вывел его к набереж¬ ной, где оба сели в гондолу, мгновенно направившуюся в открытое море. И еще прежде, чем настал полдень, потря¬ сенный до глубины души монах уже плыл к владениям римской церкви и вскоре очутился в замке святой Агаты. В обычный час солнце скрылось за тирольскими вер¬ шинами, над Лидо повисла луна. Узкие улицы вновь вы¬ плеснули тысячи горожан на площади Венеции. Тусклый свет косо падал на причудливые здания и головокружи¬ тельную Кампаниллу, заливая город на островах при¬ зрачным сиянием. Портики осветились, и вновь беспечный радовался, за¬ бавлялся равнодушный, некто в маске шел к одному лишь ему ведомой цели, а певицы и шуты выступали в своих обычных ролях; и весь город вновь отдался бессмыслен¬ ному веселью, которое отличает развлечения бездумных и праздных. Каждый жил лишь для себя, а правительство Венеции продолжало свое ужасное дело, развращая и властителей и подданных, попирая священные принципы правды и справедливости.

МОРСКАЯ ВОЛШЕБНИЦА, или Бороздящий Океаны

Перевод с английского Юрия Смирнова и В. Хинкиса Редактор В. Смирнов Рисунки И. Година

Глава I Ну что ж, мы скажем в извиненье речь Иль так войдем, без всяких объяснений? Ш е к с п и р, «Ромео и Джульетта» 1 ивописный залив, вдающийся в Аме¬ риканский материк между 40° и 41° широты, образован слиянием рек Гудзон, Хакенсак, Пассейик, Раритан и бесчисленных ре¬ чушек, которые несут свою дань океану в этом районе. Удачно расположенные острова Нассау и Статен прикры¬ вают побережье от океанских штормов, а глубокие и ши¬ рокие заливы, длинными языками врезающиеся в сушу, обеспечивают самые благоприятные условия для замор¬ ской торговли и сношений внутри страны. Своим необы¬ чайным расцветом город Нью-Йорк обязан счастливому сочетанию воды и суши, умеренному климату, срединному расположению, а также тому, что многочисленные реки и каналы открывают доступ в обширные области страны, удаленные от океана. Хотя залив этот очень красив, на свете есть немало других, превосходящих его по красоте; однако вряд ли найдется другое такое место, которое объ¬ единяло бы столько благоприятных условий для развития торговли. Неистощимая в своей щедрости Природа словно нарочно расположила остров Манхаттан на месте, лучше которого для закладки города трудно придумать. Даже если бы здесь поселились миллионы людей, корабли 1 Переводы эпиграфов из Шекспира даются по полному собра¬ нию сочинений в восьми томах, изд-ово «Искусство», М., 1957—1960. 391