и единственную попавшуюся им на пути дверь. Их встре¬ тила девушка, встревоженное лицо которой являло не¬ обычное сочетание самоотречения и страха. — Здесь вы в безопасности, благородные синьоры, — сказала девушка с мягким венецианским акцентом. — Никто не осмелится причинить вам зло в этих стенах. — Чей это дворец? & задыхаясь, спросила донна Вио¬ летта. — Если владелец его знатный человек, он не от¬ кажет в гостеприимстве дочери синьора Тьеполо. — Вы желанная гостья, синьора, — приветливо отве¬ тила девушка, ведя женщин внутрь здания. = Вы при¬ надлежите к знатному роду? — Мало найдется патрициев в республике, с кото¬ рыми я не была бы связана узами старинного родства, дружбы и уважения. Ты служишь благородному госпо¬ дину? — Первому в Венеции, синьора! — Назови его, чтоб мы могли просить у него убе¬ жища, сообразно нашему происхождению. — Святой Марк. Донна Виолетта и ее наставница на мгновение за¬ мерли. — Может быть, мы нечаянно вошли во Дворец Дожа? — Это невозможно, синьора, дворец отделен от этого здания каналом. И все же хозяин здесь — Святой Марк. Я надеюсь, вы не сочтете себя в меньшей безопасности, узнав, что укрылись в здании тюрьмы, у дочери здешнего смотрителя. Минута опрометчивых решений прошла, и настал че¬ ред размышлений. — Как зовут тебя, дитя мое? спросила донна Фло- ринда, выступая вперед и завладевая беседой, когда ее спутница от удивления смолкла. — Мы искренне благо¬ дарны тебе за то, что ты не закрыла перед нами дверь в такую тревожную минуту. Так как же зовут тебя? — Джельсомина, — скромно ответила девушка. — Мой отец смотритель тюрьмы. Я увидела, как вы бежали по набережной, оказавшись между далматинцами и ревущей толпой, и подумала, что, наверно, даже тюрьма пока¬ жется вам сейчас желанным убежищем. — Твое доброе сердце не ошиблось. — Если б я знала, синьора, что вы из дома Тьеполо, я поторопилась бы еще более, потому что мало осталось 291

потомков этой благородной семьи и немногие из тех, кто остался жив', окажут нам эту честь. Виолетта кивком поблагодарила девушку за любез¬ ность, но, вероятно, уже сожалела о том, что, гордясь своим происхождением, так неосторожно выдала себя. — Не можешь ли ты проводить нас в какое-нибудь более укромное место? — спросила она, заметив, что их объяснение происходит в коридоре. Вы будете чувствовать себя здесь так же уединен¬ но, как в вашем собственном дворце, синьоры, — ответила Джельсомина, ведя их боковым коридором в квартиру своего отца, из окон которой она и увидала двух женщин, бежавших в испуге по набережной. — Никто не приходит сюда, кроме отца и меня самой, да и он всегда занят сво¬ ими делами. — Разве у вас нет слуг? — Нет, синьора. Гордость не должна мешать дочери тюремного смотрителя делать все самой. — Это ты хорошо сказала. Такая умная девушка, как ты, милая Джельсомина, конечно, поймет, что нам не при¬ стало быть в этих стенах, даже случайно; поэтому ты сделаешь нам большое одолжение, если позаботишься о том, чтобы никто не узнал о нашем здесь пребывании. Мы доставляем тебе много хлопот, но ты будешь возна¬ граждена. Вот деньги. Джельсомина ничего не сказала, но ее обычно бледное лицо залилось краской. — Прости, я в тебе ошиблась, — сказала донна Фло- ринда, пряча монеты и беря Джельсомину за руку. — Если я причинила тебе боль, то лишь боясь позора, что нас увидят здесь. Краска на щеках девушки стала еще ярче, и губы ее задрожали. — Значит, находиться в этих стенах позор для невин¬ ного человека? — спросила она, по-прежнему не подымая глаз. — Я уже давно подозревала это, но никто еще ни разу не говорил так в моем присутствии. — Да простит меня дева Мария! Если я хоть словом тебя обидела, то поверь, сделано это было невольно! — Мы бедны, синьора, а нужда заставляет делать то, что, быть может, противоречит нашим желаниям. Я по¬ нимаю ваши опасения и сделаю все, чтобы никто не знал 292

о вашем присутствии. И все же нет большого греха в том, что вы зашли сюда! Джельсомина ушла, а беглянки, оставшись наедине, долго еще удивлялись тому, что встретили чуткость и де¬ ликатность там, где этого, казалось бы, менее всего можно было ожидать. — Вот уж не думала найти такую тонкость души в тюремных стенах! — воскликнула Виолетта. — Во дворцах ведь тоже много несправедливости и произвола, и не надо лишь понаслышке осуждать все, что делается здесь. Но, по правде говоря, эта девушка — приятное исключение, и мы должны быть благодар¬ ны святому Теодору, что встретили ее на нашем пути. — Можно ли полнее выразить свою благодарность, чем довериться ей? Донна Флоринда была старше своей воспитанницы и менее склонна доверять внешности человека, но живой ум и высокое происхождение Виолетты давали ей преиму¬ щества, перед которыми не всегда могла устоять донна Флоринда. Джельсомина вскоре вернулась, и женщины еще не успели ничего решить. — У тебя есть отец, Джельсомина? — сказала Виолет¬ та, взяв руку девушки. — Да благословенна будет пресвятая дева Мария, я не лишена такого счастья! — Да, это счастье, потому что никакая корысть и че¬ столюбие не вынудит отца продать свое дитя. А твоя мать жива? — Она давно не встает с постели, синьора. Я знаю, нам не следует здесь жить, но вряд ли мы найдем место, где матери было бы спокойней, чем тут, в тюрьме. — Даже здесь, Джельсомина, ты счастливее меня. У меня нет ни отца, ни матери и даже нет друзей. — И это говорит синьора из рода Тьеполо? — В этом грешном мире не все обстоит так, как ка¬ жется с первого взгляда, милая Джельсомина. И нам на долю выпало немало страданий, хотя в нашем роду было много дожей. Ты, вероятно, слышала, что от дома Тьеполо осталась всего лишь одинокая юная, как ты, девушка, которую отдали под опеку сената? — В Венеции не часто говорят о подобных вещах, синьора, к тому же я очень редко выхожу на улицу. Но 293

все же я слыхала о красоте и богатстве донны Виолетты, Надеюсь, что она действительно богата, а ее красоту я вижу теперь сама, Виолетта покраснела от смущения и удовольствия, — Те, кто говорит так, слишком добры к сироте, сказала она, — хотя мое роковое богатство они оценили правильно. Ведь ты, наверно, знаешь, что сенат берет на себя заботу обо всех осиротевших девушках из знатных семей. — Откуда мне знать, синьора? Святой Марк, видно, милостив, если это так! — Ты теперь будешь думать иначе, Джельсомина. Ты молода и, наверно, проводишь все свое время в одиноче¬ стве? — Да, синьора. Я редко хожу куда-нибудь, кроме ком^ наты больной матери или камеры какого-либо несчаст¬ ного заключенного. Виолетта взглянула на свою наставницу, явно сомне¬ ваясь в том, что эта девушка, столь далекая от всего мир¬ ского, сможет оказать им помощь. Тогда ты едва ли поймешь, что знатная синьора может быть вовсе не расположена уступать настояниям сената, который распоряжается ее желаниями и чувст¬ вами, как ему вздумается. Джельсомина внимательно смотрела на говорившую, и ей, очевидно, было непонятно, о чем идет речь. Виолет¬ та снова взглянула на донну Флоринду, словно прося помощи. — Женский долг часто бывает очень нелегким, — вступила в разговор донна Флоринда, чутьем угадывая смысл взгляда своей спутницы. Наши привязанности не всегда соответствуют желаниям наших друзей. Нам запрещено распоряжаться своей судьбой, но мы не можем всегда повиноваться! —’ Да, я слышала, что благородным девицам не раз¬ решают видеть того, с кем, они будут обручены. Если это то, о чем вы говорите, синьора, такой обычай всегда казался мне несправедливым,' если не сказать — же¬ стоким. — А девушкам твоего круга позволено выбирать дру¬ зей из тех, кто, возможно, станет близок ее сердцу? —■ спросила Виолетта. 294

*— Да, синьора, такой свободой мы пользуемся даже в тюрьме. — Тогда ты счастливей тех, кто живет во дворцах! Я доверяюсь тебе: ведь ты не выдашь девушку, которая стала жертвой несправедливости и принуждения? Джельсомина подняла руку, словно желая предосте¬ речь свою гостью, и прислушалась. — Немногие входят сюда, — сказала она, но суще¬ ствуют всякие способы подслушивать тайны, о которых я ничего не знаю. Пойдемте подальше отсюда. Тут есть одно место, где можно разговаривать свободно. Джельсомина повела женщин в маленькую комнатку, в которой обычно разговаривала с Якопо. — Вы сказали, синьора, что я не способна выдать де¬ вушку, которая стала жертвой несправедливости, и вы не ошиблись. Переходя из одной комнаты в другую, Виолетта имела время поразмыслить обо всем происшедшем и решила в дальнейшем быть более сдержанной. Но искреннее уча¬ стие, с каким отнеслась к ней Джельсомина, девушка с мягким характером, скромная и застенчивая, настолько расцоложило откровенную по природе Виолетту, что опа незаметно для себя самой вскоре поведала дочери тюрем¬ щика почти все обстоятельства, которые в конце концов привели к их встрече. Слушая ее, Джельсомина побледнела, а когда донна Виолетта закончила свой рассказ, она вся дрожала от вол¬ нения. — Сопротивляться власти сената не так просто, — еле слышно промолвила Джельсомина. — Вы понимаете, синь¬ ора, какой опасности подвергаетесь? Даже если я этого не понимала, то теперь слишком поздно менять свои намерения. Я — жена герцога святой Агаты и никогда не стану женой другого! — Боже! Это правда. Все же, наверно, я бы скорей умерла в монастыре, чем ослушалась сената. 5— Ты не знаешь, милая Джельсомина, как отважны бывают жены, даже такие молодые, как я! По детской привычке ты еще очень привязана к отцу, но придет день, когда все твои мысли будут сосредоточены на дру¬ гом человеке. Джельсомина подавила волнение, и ее лучистые глаза засветились* 295