Освобожденная «Кокетка» уступила натиску француз¬ ского корвета, чьи паруса были наполнены ветром, и вскоре команда крейсера смогла обстенить свои паруса на фок-мачте, так что крейсер подался назад. Вслед за этим по корме врага был дан бортовой залп, матросы обрубили канат последнего крюка, и противники разо¬ шлись. Команда «Кокетки» все это время была охвачена еди¬ ным порывом. Фока-реи были перебрасоплены, корабль снова начал слушаться руля, и уже через пять минут после того, как он разошелся с французским корветом, все на его борту шло заведенным порядком, быстро, но бесшумно. Проворные марсовые, сидя на реях, ставили новые па¬ руса, которые широкими складками полоскали на ветру. Порванные снасти были сплеснены или заменены новы¬ ми, весь рангоут тщательно осмотрен, — словом, было сде¬ лано все необходимое, чтобы привести судно в должный порядок. Снасти были вытянуты до места, заработали помпы, и крейсер помчался вперед как ни в чем не бы¬ вало, словно никогда не пускал в ход свой пушки и сам не был под обстрелом. Зато на французском корвете, как на всяком побе¬ жденном судне, царило замешательство. Клочья парусов беспомощно трепыхались на ветру, многие важные снасти сиротливо висели, а сам корабль плыл по воле ветра, словно потерпев крушение. Сначала им, видимо, не руко¬ водила ничья воля; и лишь потом, когда было потеряно столько драгоценного времени и английский крейсер успел выиграть ветер, французы сделали запоздалую по¬ пытку обрасопить рей, но тут грот-мачта закачалась и рухнула в море вместе со всеми парусами. Несмотря на слабость команды крейсера, англичане могли бы торжествовать победу, но второе неприятельское судно заставило Ладлоу отказаться от дальнейшего боя. Опасность была слишком серьезна, и мужественный капи¬ тан мог только пожалеть, что приходится упускать такой благоприятный случай. Теперь уж невозможно было оши¬ биться в том, что это за судно. Вся команда крейсера узнала француза по высоким парусам, длинным остро¬ конечным мачтам, коротким реям, как на берегу люди узнают друг друга по лицу или по одежде. А если даже 745

оставались какие-то сомнения на этот счет, то они ми¬ гом рассеялись, когда на крейсере заметили, что подхо¬ дивший фрегат * переговаривается с поврежденным кор¬ ветом. Ладлоу должен был, не теряя ни секунды, принять решение. Ветер все еще дул с севера, но уже начал сла¬ беть, и, по всем признакам, к ночи должно было совсем заштилеть. Крейсер находился в нескольких милях к югу от бе¬ рега, на горизонте не было видно ничего, кроме двух французских кораблей. Спустившись на шканцы, Ладлоу подошел* к штурману. Трисель сидел на стуле, а врач пе¬ ревязывал ему рану на ноге. Сердечно пожав руку храб¬ рому моряку, капитан поблагодарил его за помощь в столь трудную минуту. — Помилуйте, капитан Ладлоу, — отвечал старый штурман, быстро проводя рукой по своему обветренному лицу, — в бою проверяется не только судно, но и предан¬ ность. К счастью, и то и другое не изменило сегодня ко¬ ролеве Анне. Ни один из нас не забыл свой долг, если только глаза меня не обманули; ведь это совсем не пу¬ стяк, когда на борту только половина команды, а враже¬ ский корабль не уступает нам в силе. Но крейсер наш держался молодцом! Правда, я так и обомлел, увидев, что новый грот-марсель рвется прямо на глазах, словно кусок миткаля в руках у швеи. Эй, мистер Попрыгун, ступай-ка на нос и распорядись, чтобы там получше подтянули вон тот штаг, а заодно и ванты!.. Славный он юноша, капитан Ладлоу, ему бы только немного рассудительности, да по^ больше опыта, да чуточку скромности и морской выправ¬ ки — а все это, конечно, придет со временем, ^ и из него выйдет хороший офицер. — Да, юноша подает надежды. Но я пришел посовето¬ ваться с вами, мой старый друг, как быть дальше. Яснее ясного, что этот корабль, который идет на нас, — тоже француз, да еще фрегат* 1 Ф р е г а т — трехмачтовое судно с полным корабельным во¬ оружением, большее, чем корвет. Самое быстроходное военное суд^ но, имевшее до шестидесяти пушек, расположенных в закры¬ той и на открытой палубах. С наружной стороны борта, вдоль линии портов закрытой батареи, проводилась широкая белая полоса, а портовые ставни красились, как и все судно, в чер-< ный цвете 746

— Да, это так же ясно, как то, что птица, которая вылавливает мелюзгу, а рыбу покрупней оставляет в по- кое, ^ это морской ястреб. Конечно, мы могли бы поста-« вить все паруса и уйти в океан, да вот беда: боюсь, что фок-мачта ненадежна — в ней три трещины и она едва ли выдержит столько парусов! — А что вы скажете о ветре? — спросил Ладлоу, на¬ рочито выказывая сомнения, которых у него не было, чтобы не слишком тревожить раненого товарища. — Если он продержится, мы могли бы обогнуть Монтаук и взять на борт шлюпки с нашими матросами; а если заштилеет, тогда нам нечего опасаться, что фрегат подойдет на вы- стрел. Но шлюпок у нас нет, нам тоже придется оста- ваться на месте. ^ Замеры глубины у этого берега делаются регуляр- но, — сказал штурман после минутного раздумья. —. И если вам угодно выслушать мой совет, капитан Ладлоу,, то вот он: пока ветер не упал, нам нужно выйти на воз¬ можно более мелкое место; тогда, думается мне, мы изба¬ вимся от близкого знакомства с этим здоровенным фрега¬ том. Что же до корвета, то, по-моему, он, как человек, который только что плотно пообедал, теперь уж не в си¬ лах съесть ни крошки. Ладлоу горячо одобрил совет своего подчиненного, полностью совпадавший с его собственными намерениями; еще раз похвалив штурмана за хладнокровие и знание дела, он отдал команду. Руль «Кокетки» был положен на наветренный борт, реи обрасоплены, и крейсер пошел фордевинд. А через несколько часов, когда ветер посте¬ пенно упал, лот показал, что киль почти достает до дна, и к тому же был отлив, а ветер и течение им не благо¬ приятствовали, так что двигаться дальше едва ли было благоразумно. Вскоре совсем заштилело, и молодой капитан прика¬ зал отдать якорь. Следуя его примеру, стали на якорь и неприятельские суда. Теперь они соединились, и, пока не стемнело, видно было, как от одного к другому снуют шлюпки. После того как солнце скрылось за горизонтом, их силуэты, серевшие на расстоянии какой-нибудь лиги от крейсера, постепенно потемнели, становясь все более расплывчатыми* пока йрдч ная тьма не окутала море и сушу* 747

Глава XXXI Теперъ — за-дело! Ш е к с п и р, «Отелло» Прошло три часа, и все смолкло на борту королевского крейсера. Все работы прекратились, живые легли рядом с мертвыми, притихнув, как и они. Однако измученные мо¬ ряки не забыли о бдительности; и, хотя большая часть команды спала, несколько пар глаз не были сомкнуты и, казалось, бдительно следили за океаном. Тут по палубе шагал какой-нибудь сонный матрос, там одинокий моло¬ дой офицер, тихонько напевая, боролся с дремотой. Остальные спали мертвецким сном, растянувшись между пушками, не снимая с пояса пистолетов и положив сабли подле себя. Один человек лежал на шканцах, поло¬ жив голову на зарядный ящик. Дышал он глубоко и неров¬ но; видимо, в его могучем теле усталость боролась со страданием. Это был раненый, измученный лихорадкой штурман, который устроился здесь, чтобы урвать хоть час отдыха, столь ему необходимого. Неподалеку, на пустом ларе, неподвижно лежал другой человек; руки его были сложены на груди, а лицо обращено к скорбно мерцаю¬ щим звездам. Это было тело молодого Дюмона — его не бросили за борт, а решили торжественно предать земле, когда крейсер вернется в порт. Ладлоу, как подобает бла¬ городному и отважному врагу, собственноручно накрыл флагом труп безрассудного, но храброго француза. У самой кормы, на верхней палубе, собралась малень¬ кая группа людей, в которых, как видно, еще не совсем угас интерес к окружающему. Сюда Ладлоу привел из душного кубрика Алиду и ее спутников, когда кончились все тревоги, чтобы они могли подышать свежим воздухом. Негритянка прикорнула подле своей госпожи; усталый олдермен сидел, прислонившись спиной к бизань-мачте и издавая носом весьма недвусмысленные звуки. Ладлоу стоял тут же, выпрямившись во весь рост; время от вре¬ мени он окидывал тревожным взглядом недвижную вод¬ ную гладь, затем продолжал беседу. Алида и Бурун си¬ дели рядом на стульях. Разговаривали они негромко. Красавица Барбери была печальна, голос ее слегка дро¬ жал, — должно быть, события этого беспокойного дня глу- бого потрясли ее сильную и смелую душу. .743