Еще на один болезненный аспект протекающих внутри партии процессов обратил внимание на XI съезде Е. Преображенский, заявив, что в партии «наблюдается величайший упадок теоретического образования и теоретической разработки вопросов…»[439], ибо отсутствует элементарный анализ того хозяйственного строя, который сформировался в советской России. Формулировку Ленина — что «мы имеем государственный капитализм при коммунизме» Преображенский назвал «опечаткой языка», заметив перед этим, что «мы имеем перед собой чрезвычайно сложное сочетание некоторых социалистических отношений и — в гораздо большей степени — товарно-капиталисти- ческих отношений»[440].

Далее в выступлении Преображенского содержался очень важный и очень много объясняющий тезис: «Товарищ Ленин делал большую ошибку, когда он занимался из года в год совнаркомовской вермишелью и не мог уделить достаточно времени основной партработе, партийному руководству, не мог давать вовремя ответы, будучи всецело поглощен этой вермишелью и теряя на ней здоровье»[441]. Действительно, все мысли, вся воля Ленина были сосредоточены на решении одной задачи: удержать государственную власть, выстоять любой ценой. Это предполагало концентрацию внимания на решении экономических и административно-государственных (или военных) вопросов, вплоть до второстепенных или малозначительных. Содержанием внутрипартийной работы Ленин в годы гражданской войны почти не занимался, передоверив эту работу сначала Я.М. Свердлову, а после его смерти создав Оргбюро. И только «профсоюзная дискуссия», а затем борьба с оппозицией на X съезде, заставила Ленина вновь обратить пристальное внимание на внутрипартийные проблемы. Само наличие подобных проблем Лениным откровенно признавалось. Но логика лидера государства («рабоче-крестьянского» государства!) диктовала свои правила лидеру партии. Партия отныне рассматривается как инструмент проведения государственной политики, ее самостоятельная роль была сведена к минимуму. Речь уже не идет об осознанной внутрипартийной дисциплине, именно поэтому на XI съезде Осинский предлагает «перейти от милитарной дисциплины к строгой, но действительно партийной дисциплине, ибо теперь партию нужно духовно мобилизовать» (что еще раз подтверждает — партия перестала быть объединением единомышленников). Теперь это был конгломерат людей, по самым разным мотивам пожелавших получить партийный билет. И один из самых распространенных мотивов — пристроиться к власти. Внутри этого конгломерата еще сохраняется ядро из т. н. «старых большевиков», но и между ними нет былого единства в основных вопросах. Затем и потребовалась резолюция «О единстве», что только такими, искусственными мерами можно теперь сплотить партию. Но это искусственное сплочение становится разменной монетой в борьбе за сохранение контроля над государством и государственным аппаратом.

Е. Преображенский указал в своем выступлении на съезде на отсутствие какой-либо перспективы в практической работе: «Наши местные работники нуждаются в перспективе, они должны знать, куда объективно ведет нас развитие общественных отношений и какие должны быть социальные формы развития производительных сил в данной обстановке. Этой перспективы у нас нет»1. Но для того, чтобы эта перспектива была, необходимо было обобщение эмпирического материала на уровне теории. Парадокс ситуации заключался в том, что теоретизирование оказалось явно невозможным — оно должно было иметь своим следствием систематизацию фактов и ка- кие-то выводы, но каждый новый день нес с собой нечто новое, что заставляло каждый раз пересматривать свои взгляды и по-новому смотреть на реальность, адаптироваться к ней.

На XI съезде Ленин сделал поразительно откровенное признание, в очередной раз прибегнув к шахматной терминологии: «Много у нас было всяких ходов и выходов из наших политических и экономических трудностей. Мы можем с гордостью похвастаться, что мы до сих пор умели использовать все эти ходы и выходы в разных сочетаниях, применительно к разным обстоятельствам, но теперь у нас больше никаких выходов нет. Позвольте это вам сказать без всякого преувеличения, так что в этом смысле, действительно, «последний и решительный бой», не с международным капитализмом, — там еще много будет «последних и решительных боев», — нет, а вот с русским капитализмом, с тем, который растет из мелкого крестьянского хозяйства, с тем, который им поддерживается»[442]. Не менее откровенное заявление прозвучало и на X съезде: «Рабочее государство есть абстракция. А на деле мы имеем рабочее государство, во—1-ых, с той особенностью, что в стране преобладает не рабочее, а крестьянское население; и, во-2-ых, рабочее государство с бюрократическими извращениями»[443]. Товарооборот между рабочим и крестьянским населением без реставрации товарно-денежных отношений не удался, следовательно, необходима реставрация частного капитала. «Либо мы этот экзамен соревнования с частным капиталом выдержим, либо это будет полный провал. Чтобы выдержать этот экзамен, для этого мы имеем политическую власть и целую кучу всяких экономических и других ресурсов, все, чего хотите, — кроме уменья»[444].

Кажется, что в своем выступлении на XI съезде Ленин пытался ответить всем оппозициям сразу: «Построить коммунистическое общество руками коммунистов, это — ребячья, совершенно ребячья идея. Коммунисты — это капля в море, капля в народном море… Управлять хозяйством мы сможем тогда, если коммунисты сумеют построить это хозяйство чужими руками, а сами будут учиться у этой буржуазии и направлять ее по тому пути, по которому они хотят»[445]. Этот тезис перекликается с главными положениями другой ленинской работы — «Очередные задачи Советской власти», написанной в апреле 1918 года, т. е. перед гражданской войной. Гражданская война была продиктована логикой социально-классовой борьбы, в известном смысле она была неизбежна, хотя выше уже было отмечено, что эскалацию гражданской войны спровоцировали многие действия самих большевиков. Парадокс в том, что, выиграв гражданскую войну, большевики вернулись примерно в то же самое положение, в ту же социально- экономическую ситуацию. Но теперь у них был мощный государственный аппарат, монополия на хозяйственные ресурсы, многомиллионная армия, мощные спецслужбы, опыт диалога с крестьянством. Ленин имел теперь полное право заявить, «что когда мы говорим «государство», то государство это — мы…»[446].

Выслушав на XI съезде выступления Преображенского и Осинского, Ленин специально берет слово, чтобы ответить персонально на их критику. Он обвиняет их в схоластике. Его логика в следующем. Никакой Маркс и никакие марксисты не могли предвидеть того, «что пролетариат достигнет власти в стране из наименее развитых и попытается сначала организовать крупное производство и распределение для крестьян, а потом, когда, по условиям культурным, не осилит этой задачи, привлечет к делу капитализм. Всего этого никогда не предвидели, но это же бесспорнейший факт… Капитализм, который мы допустили, необходимо было допустить. Если он уродлив и плох, мы можем это исправить, потому что власть у нас в руках, и нам бояться нечего»[447].

Иными словами, партия и страна находятся в состоянии эксперимента, а тов. Преображенский неправильно понимает политику, потому что подходит к ней как теоретик, «устремленный на определенные рамки, привычные и обычные».

Еще большее раздражение вызывают у Ленина предложения Осинского: «Улучшение системы управления и психологическая мобилизация масс». Это смертоубийство! Если бы на такую точку зрения политической реакции съезд встал, то это был бы вернейший и лучший способ самоубийства… Мы системы не имеем?! Пять лет лучшие силы уходили на то, чтобы создать эту систему! Эта система есть величайший шаг вперед».

вернуться

439

Одиннадцатый съезд РКП(б). Март — апрель 1922 г. Стенографический отчет. М., 1961 С. 83.

вернуться

440

Одиннадцатый съезд РКП(б). Март — апрель 1922 г. Стенографический отчет. М., 1961. С. 82.

вернуться

441

Там же. С. 84.

вернуться

442

Одиннадцатый съезд РКП(б). Март — апрель 1922 г. Стенографический отчет. М., 1961. С. 20.

вернуться

443

Десятый съезд РКП(б). Март 1921 г. Стенографический отчет. М., 1963. С. 239.

вернуться

444

Одиннадцатый съезд РКП(б). Март — апрель 1922 г. Стенографический отчет. М., 1961. С. 21.

вернуться

445

Одиннадцатый съезд РКП(б). Март — апрель 1922 г. Стенографический отчет. М., 1961. С. 31.

вернуться

446

Там же, с. 22.

вернуться

447

Там же, с. 140.