(1972)

ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ, или, как было написано на воротах Бухенвальда,

«JEDEM DAS SEINE» — «Каждому — свое»

Начинаются день и дневные дела, Но треклятая месса уснуть не дала, Ломит поясницу, и ноет бок, Бесконечной стиркою дом пропах… — С добрым утром, Бах, — говорит Бог. — С добрым утром, Бог, — говорит Бах.— С добрым утром!.. …А над нами с утра, а над нами с утра, Как кричит воронье на пожарище, Голосят рупора, голосят рупора — С добрым утром, вставайте, товарищи! А потом, досыпая, мы едем в метро, В электричке, в трамвае, в автобусе, И орут, выворачивая нутро, Рупора о победах и доблести. И спросонья бывает такая пора. Что готов я в припадке отчаянья Посшибать рупора, посбивать рупора И услышать прекрасность молчания,. Под попреки жены исхитрись-ка изволь Сочинить переход из це-дура в ха-моль, От семейных ссор, от долгов и склок Никуда не деться, и дело — швах. — Не печалься, Бах, — говорит Бог. — Да уж ладно, Бог, — говорит Бах.— Да уж ладно!.. …А у бабки инсульт, и хворает жена, И того не хватает, и этого, И лекарства нужны, и больница нужна,  Только место не светит покедова. И меня в перерыв вызывают в местком, Ходит зав по месткому присядкою, Раз уж дело такое, то мы подмогнем, Безвозвратно ссудим десяткою. И кассир мне деньгу отслюнит по рублю, Ухмыльнется ухмылкой грабительской, Я пол-литра куплю, валидолу куплю, Двести сыра и двести «любительской»… А пронзительный ветер, предвестник зимы, Дует в двери капеллы Святого Фомы, И поет орган, что всему итог — Это вечный сон, это тлен и прах! — Но не кощунствуй, Бах, — говорит Бог. — А ты дослушай, Бог, — говорит Бах,— Ты дослушай!.. А у суки-соседки гулянка в соку, Воют девки, хихикают хахали, Я пол-литра открою, нарежу сырку, Дам жене валидолу на сахаре. И по первой налью, и налью по второй, И сырку, и колбаски покушаю, И о том, что я самый геройский герой, Передачу охотно послушаю. И трофейную трубку свою запалю, Посмеюсь над мычащею бабкою, И еще раз налью, и еще раз налью, И к соседке схожу за добавкою… Он снимает камзол, он сдирает парик, Дети шепчутся в детской — вернулся старик, Что ж — ему за сорок, немалый срок, Синева, как пыль, на его губах… — Доброй ночи, Бах, — говорит Бог. — Доброй ночи, Бог, — говорит Бах.— Доброй ночи!..

(1968)

ЗАСЫПАЯ И ПРОСЫПАЯСЬ

Все снежком январским припорошено, Стали ночи долгие лютей… Только потому, что так положено, Я прошу прощенья у людей. Воробьи попрятались в скворешники, Улетели за море скворцы… Грешного меня — простите, грешники, Подлого — простите, подлецы! Вот горит звезда моя субботняя, Равнодушна к лести и хуле… Я надену чистое исподнее, Семь свечей расставлю на столе. Расшумятся к ночи дурни-лабухи: Ветра и поземки чертовня… Я усну, и мне приснятся запахи Мокрой шерсти, снега и огня. А потом из прошлого бездонного Выплывет озябший голосок — Это мне Арина Родионовна Скажет: «Нит гедайге[1], спи, сынок. Сгнило в вошебойке платье узника, Всем печалям подведен итог, А над Бабьим Яром — смех и музыка… Так что все в порядке, спи, сынок. Спи, но в кулаке зажми оружие — Ветхую Давидову пращу!» …Люди мне простят от равнодушия, Я им — равнодушным — не прощу!

(1966–1971)

ВОСПОМИНАНИЕ ОБ ОДЕССЕ

…Когда бы не Елена,

Что Троя вам одна, ахейские мужи?!

О. Мандельштам Научили пилить на скрипочке, Что ж — пили! Опер Сема кричит: — Спасибочки! — Словно: — Пли! Опер Сема гуляет с дамою, Весел, пьян. Что мы скажем про даму данную? Не фонтан! Синий бантик на рыжем хвостике Высший шик! Впрочем, я при Давиде Ойстрахе Тоже — пшик. Но — под Ойстраха — непростительно Пить портвейн. Так что в мире все относительно, Прав Эйнштейн! Все накручено в нашей участи — Радость, боль. Ля-диез — это ж тоже в сущности Си-бемоль! Сколько выдано-перевыдано, Через край! Сколько видано-перевидано, Ад и рай!.. Так давайте ж, Любовь Давыдовна, Начинайте, Любовь Давыдовна, Ваше соло, Любовь Давыдовна, Раз — цвай — драй!.. Над шалманом тоска и запахи, Сгинь, душа! Хорошо хоть, не как на Западе, В полночь — ша! В полночь можно хватить по маленькой, Боже ж мой! Снять штиблеты, напялить валенки И — домой!.. вернуться

1

Не расстраивайся, не огорчайся (искаж. нем. — Здесь и далее примеч. сост.).