— Как долго вы двое?.. — Взгляд его матери мечется от меня к нему.— Недолго, — отвечаю я.— Мы познакомились в январе, — лжет Хадсон. — Боюсь, это была любовь с первого взгляда. Кто бы мог подумать, что это вообще возможно?— Действительно, — тихо повторяет его мать, словно погруженная в собственные мысли. — Кто бы мог подумать?Хадсон наклоняется и целует меня в макушку.— Не могу дождаться лета, когда вы познакомитесь с Мари поближе, мама. Она так же прекрасна внутри, как и снаружи.Хелена следит за нами бдительным, тщательно изучающим взглядом, прежде чем прийти в себя и прочистить горло.— Да, да, — говорит она, и улыбка возвращается на ее потрясенное лицо. Ее глаза оживают, словно она переключила тумблер. — Тогда, полагаю, вас можно поздравить. Хадсон, ты ведь позвонишь своему отцу и сообщишь ему эту новость, прежде чем мы отправимся в Монток? Ты же знаешь, он не любит узнавать всё последним.— Конечно, — отвечает он.— Если хотите, мы организуем небольшой праздник. Вечеринку по случаю помолвки с небольшим количеством гостей, — предлагает она, направляясь к двери, но, остановившись, поворачивается. Любопытно, почему она вдруг решила уйти. Может, ей нужно переварить всё это? — Уверена, Шеффилды будут несказанно рады. — Ее взгляд скользит сверху вниз по моему телу. — В частности, Одрина. — Она смеется над собственной шуткой, качая головой, будто нашла что-то забавное во всей этой ситуации.Высоко подняв голову, Хелена направляется к двери. Ее каблуки цокают по мраморным полам гостиной.Как только она уходит, я бросаю взгляд на Хадсона.— Она уже меня ненавидит, — делаю вывод я.— Да нет, она просто в шоке, — усмехается он. — И, скорее всего, относится к тебе с подозрением, но со временем это пройдет, как только она узнает тебя поближе.— Почему? Почему она относится ко мне подозрительно?— Она защищает меня. И деньги семьи. Но, Мари, тебе не о чем беспокоиться. Она бы вела себя точно так же, даже если бы ты была любимицей Америки или дочерью президента США. — Он стаскивает влажную футболку с себя, открывая блестящие шесть кубиков пресса с двумя ярко выраженными косыми мышцами, ведущими к его... семейным драгоценностям. — Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. Просто будь собой, а всё остальное предоставь мне. Кстати, ты хорошо держалась. Хотя я совсем не удивлен. Он идет по коридору к своей спальне, и я следую за ним, потому что еще не закончила этот разговор.— Она будет вести себя так всё лето? — спрашиваю я.— А что? Это что-то меняет?— Может быть.Хадсон выгибает темную бровь.— Поверь, она переживет это. Кроме того, со всеми друзьями и родственниками, которые будут там летом, она будет вести себя притворно мило. Что касается того, действительно ли ты ей понравилась, ну, я не думаю, что это имеет значение, учитывая обстоятельства. И, Мари, тебе стоит научиться не париться по поводу того, нравишься ты кому-то или нет.— Я не привыкла к тому, что люди, только лишь взглянув на меня, решают, что я им не нравлюсь. Там, откуда я родом, так не поступают.Он дергает за шнурок шорт, ожидая, когда я уйду, чтобы принять душ, но я не ухожу.— Послушай, я устал ходить по кругу, Марибель. Поверь мне, когда я говорю, что не имеет значения, нравишься ли ты Хелене Резерфорд. Ты нравишься мне. Даже если это не взаимно. Я думаю, ты хороший человек. Ты умная. Красивая. И я ценю то, что ты делаешь для меня. Ты жертвуешь многим, и я это понимаю. — Он смотрит поверх моего плеча на дверной проем.Я молчу, впитывая в себя, возможно, самые приятные слова, которые этот человек когда-либо говорил мне.— Ладно. Просто, если бы мы были настоящей парой, я бы не уважала мужчину, который не смог бы дать отпор своей матери. Если бы мы действительно были влюблены, и ты бы допустил это, не знаю, смогла бы я остаться с тобой, — говорю я.— Она как-то оскорбила тебя? Не понимаю, из-за чего столько шума. — Пальцами он поддевает пояс шорт и немного стягивает их вниз, затем останавливается. — Я что-то пропустил, или ты делаешь из мухи слона, беспокоясь о том, как всё пройдет?— Она была холодна, — начинаю я. — И, по ее словам, приехала, чтобы повидаться с тобой, но, как только увидела меня, поспешила уйти отсюда. Это просто странно.— Может, мне стоило попросить ее остаться? — Он хмурит лоб. — Тебе было не комфортно, Мари. Как будто тебе нужно было пространство, чтобы сделать вдох, как и ей.— Нет. — Выдыхая, я зажимаю свою нижнюю губу между большим и указательным пальцами. — Не знаю. Вся эта ситуация в целом выбила меня из колеи. Она была вежливой и... но я не знаю... не знаю.— Ты повторяешься, — усмехается он. — И нервничаешь. Не нужно. Давай нервничать буду я. Тебе нужно просто улыбаться, кивать и вести себя так, будто ты от меня без ума.Уголки моего рта приподнимаются. Месяцы прислуживания этому мужчине противоречат тому, что он хочет взять меня под свое крылышко и нести мое бремя. Может, он не такой мудак, как я думала? Можно и привыкнуть к этой его черте во всем облегчать мне жизнь.— Доверься мне. Этим летом я собираюсь стоять на своем. Для меня ты будешь на первом месте. Гарантирую, что тебе будет комфортно в присутствии каждого, и я лично буду следить за тем, чтобы с тобой обращались как с членом семьи, — заверяет он меня, подходя ближе. Он кладет руки мне на плечи и выдыхает, и я втягиваю его мужественный аромат с феромонами. — Тебе нужно лишь убедить их в том, что ты в меня влюблена. Всё остальное предоставь мне. Можешь сделать это для меня?Проглотив комок в горле, я киваю и выдыхаю аромат Хадсона, а затем ухожу.— О, и Марибель? — Он окликает меня за секунду до того, как я успеваю закрыть дверь.— Да? — Я оборачиваюсь.— Найди нам рейс в Омаху сегодня, хорошо? Я хотел бы вылететь туда как можно скорее.— В Омаху?— Да. Ты же из Орчард Хилл, правильно? Как я понимаю, это недалеко от Омахи, — говорит он. — После сегодняшнего утреннего инцидента я понял, что хочу встретиться с твоими родителями как можно скорее.