1974

Я еще не в угаре…

Я еще не в угаре, не втиснулся в роль. Как узнаешь в ангаре, кто — раб, кто — король, Кто сильней, кто слабей, кто плохой, кто хороший, Кто кого допечет, допытает, дожмет: Летуна самолет или наоборот? — На земле притворилась машина святошей. Завтра я испытаю судьбу, а пока — Я машине ласкаю крутые бока. На земле мы равны, но равны ли в полете? Под рукою, не скрою, ко мне холодок, Я иллюзий не строю — я старый ездок: Самолет — необъезженный дьявол во плоти. Знаю, силы мне утро утроит, Ну а конь мой — хорош и сейчас. Вот решает он: стоит — не стоит Из-под палки работать на нас. Ты же мне с чертежей, кате с пеленок, знаком, Ты не знал виражей — шел и шел прямиком, Плыл под грифом «Секретно» по вблнам науки. Генеральный конструктор тебе потакал, — И отбился от рук ты — в КБ, в ОТК, Но сегодня попал к испытателю в руки. Здесь возьмутся покруче, — придется теперь Расплатиться, и лучше — без лишних потерь: В нашем деле потери не очень приятны. Ты свое отгулял до последней черты, Но и я попетлял на таких вот, как ты, — Так что грех нам обоим идти на попятный. Иногда недоверие точит: Вдруг не все мне машина отдаст, Вдруг она засбоит, не захочет Из-под палки работать на нас! … Мы взлетали как утки с раскисших полей: Двадцать вылетов в сути и — куда веселей! Мы смеялись, с парилкой туман перепутав. И в простор набивались мы до тесноты, — Облака надрывались, рвались в лоскуты, Пули шили из них купала парашютов. Возвращались тайком — без приборов, впотьмах, И с радистом-стрелком, что повис на ремнях. В фюзеляже пробоины, в плоскости — дырки. И по коже — озноб, и заклинен штурвал, — И дрожал он, и дробь по рукам отбивал — Как во время опасного номера в цирке. До сих пор это нервы щекочет, — Но садились мы, набок кренясь. Нам казалось — машина не хочет И не может работать на нас. Завтра мне и машине в одну дуть дуду В аварийном режиме у всех на виду Ты мне нож напоследок не всаживай в шею! Будет взлет — будет пища: придется вдвоем Нам садиться, дружище, на аэродром — Потому что я бросить тебя не посмею. Правда, шит я не лыком и чую чутьем В однокрылом двуликом партнере моем Игрока, что пока все намеренья прячет. Но плевать я хотел на обузу примет: У него есть предел — у меня его нет, — Поглядим, кто из нас запоет, кто заплачет. Если будет полет этот прожит — Нас обоих не спишут в запас. Кто сказал, что машина не может И не хочет работать на нас!

1975

Затяжной прыжок

Хорошо, что за ревом не слышалось звука, Что с позором своим был один на один… Я замешкался возле открытого люка — И забыл пристегнуть карабин. Мне инструктор помог — и коленом пинок — Перейти этой слабости грань. За обычное наше «Смелее, сынок!» Принял я его сонную брань. И оборвали крик мой, И обожгли мне щеки Холодной острой бритвой Восходящие потоки И звук обратно в печень мне Вогнали вновь на вдохе Веселые, беспечные Воздушные потоки. Я попал к ним в умелые, цепкие руки: Мнут, швыряют меня — что хотят, то творят! И с готовностью я сумасшедшие трюки Выполняю шутя — все подряд. Есть ли в этом паденье какой-то резон, Я узнаю потом, а пока — То валился в лицо мне земной горизонт, То шарахались вниз облака. И обрывали крик мой, И выбривали щеки Холодной острой бритвой Восходящие потоки. И кровь вгоняли в печень мне, Упруги и жестоки, Невидимые встречные Воздушные потоки. Но рванул я кольцо на одном вдохновенье, Как рубаху от ворота или чеку. Это было в случайном свободном паденье — Восемнадцать недолгих секунд. А теперь — некрасив я, горбат с двух сторон, В каждом горбе — спасительный шелк. Я на цель устремлен и влюблен, и влюблен В затяжной, неслучайный прыжок. И обрывают крик мой, И выбривают щеки Холодной острой бритвой Восходящие потоки. И проникают в печень мне На выдохе и вдохе Бездушные и вечные Воздушные потоки. Беспримерный прыжок из глубин стратосферы — По сигналу «Пошел!» я шагнул в никуда, — За невидимой тенью безликой химеры, За свободным паденьем — айда! Я пробьюсь сквозь воздушную ватную тьму, Хоть условья паденья не те. Но и падать свободно нельзя — потому, Что мы падаем не в пустоте. И обрывают крик мой, И выбривают щеки Холодной острой бритвой Восходящие потоки. На мне мешки заплечные, Встречаю — руки в боки — Прямые, безупречные Воздушные потоки. Ветер в уши сочится и шепчет скабрезно: «Не тяни за кольцо — скоро легкость придет…» До земли триста метров — сейчас будет поздно! Ветер врет, обязательно врет» Стропы рвут меня вверх, выстрел купола — стоп! И — как не было этих минут. Нет свободных падений с высот, но зато — Есть свобода раскрыть парашют. Мне охлаждают щеки И открывают веки — Исполнены потоки Забот о человеке! Глазею ввысь печально я — Там звезды одиноки — И пью горизонтальные Воздушные потоки.