1969

Я все вопросы освещу…

Я все вопросы освещу сполна — Дам любопытству удовлетворенье! Да, у меня француженка жена, Но русского она происхожденья. Нет, у меня сейчас любовниц нет. А будут ли? Пока что не намерен. Не пью примерно около двух лет. Запью ли вновь? Не знаю, не уверен. Да нет, живу не возле «Сокола»… В Париж пока что не проник… Да что вы всё вокруг да около — Да спрашивайте напрямик! Я все вопросы освещу сполна — Как на духу попу в исповедальне! В блокноты ваши капает слюна — Вопросы будут, видимо, о спальне… Да, так и есть! — Вот густо покраснел Интервьюер: «Вы изменяли женам?» — Как будто за портьеру подсмотрел Иль под кровать залег с магнитофоном. Да нет, живу не возле «Сокола»… В Париж пока что не проник… Да что вы всё вокруг да около — Да спрашивайте напрямик! Теперь я к основному перейду — Один, стоявший скромно в уголочке, Спросил: «А что имели вы в виду В такой-то песне и в такой-то строчке?» Ответ: «Во мне Эзоп не воскресал, В кармане фиги нет — не суетитесь,— А что имел в виду — то написал, — Вот — вывернул карманы — убедитесь!» Да нет, живу не возле «Сокола»… В Париж пока что не проник… Да что вы всё вокруг да около — Да спрашивайте напрямик!

1971

Нет меня — я покинул Расею

Нет меня — я покинул Расею,— Мои девочки ходят в соплях! Я теперь свои семечки сею На чужих Елисейских полях. Кто-то вякнул в трамвае на Пресне: «Нет его — умотал наконец! Вот и пусть свои чуждые песни Пишет там про Версальский дворец». Слышу сзади — обмен новостями: «Да не тот! Тот уехал — спроси!..» — «Ах, не тот?!..» — и толкают локтями, И сидят на коленях в такси. А с которым сидел в Магадане, Мой дружок по гражданской войне — Говорит, что пишу ему: «Ваня! Скушно, Ваня, — давай, брат, ко мне!» Я уже попросился обратно — Унижался, юлил, умолял… Ерунда! Не вернусь, вероятно, — Потому что я не уезжал! Кто поверил — тому по подарку, — Чтоб хороший конец, как в кино: Забирай Триумфальную арку, Налетай на заводы Рено! Я смеюсь, умираю от смеха Как поверили этому бреду?! — Не волнуйтесь — я не уехал, И не надейтесь — я не уеду!

1970

Я к вам пишу

Спасибо вам, мои корреспонденты — Все те, кому ответить я не смог, — Рабочие, узбеки и студенты — Все, кто писал мне письма, — дай вам бог! Дай бог вам жизни две И друга одного, И света в голове, И доброго всего. Найдя стократно вытертые ленты, Вы хрип мой разбирали по слогам. Так дай же бог, мои корреспонденты, И сил в руках, да и удачи вам. Вот пишут — голос мой не одинаков: То хриплый, то надрывный, то глухой. И просит население бараков: «Володя, ты не пой за упокой!» Но что поделать, если я не звонок, — Звенят другие — я хриплю слова. Обилие некачественных пленок Вредит мне даже больше, чем молва. Вот спрашивают: «Попадал ли в плен ты? Нет, не бывал — не воевал ни дня! Спасибо вам, мои корреспонденты, Что вы неверно поняли меня. Друзья мои, — жаль что не боевые,— От моря, от станка и от сохи, Спасибо вам за присланные — злые И даже неудачные стихи. Вот я читаю: «Вышел ты из моды. Сгинь, сатана, изыди, хриплый бес. Как глупо, что не месяцы, а годы Тебя превозносили до небес!» Еще письмо: «Вы умерли от водки!» Да, правда, умер, — но потом воскрес. «А каковы доходы ваши все-таки? За песню трешник — вы же просто крез!» За письма высочайшего пошиба: Идите, мол, на Темзу и на Нил, — Спасибо, люди добрые, спасибо,— Что не жалели ночи и чернил. Но только я уже бывал на Темзе, Собакою на Сене восседал. Я не грублю, но отвечаю тем же,— А писем до конца не дочитал. И ваши похвалы и комплименты, Авансы мне — не отфутболю я: От ваших строк, мои корреспонденты, Прямеет путь и сохнет колея. Сержанты, моряки, интеллигенты, — Простите, что не каждому ответ: Я вам пишу, мои корреспонденты. Ночами песни — вот уж десять лет!

1973

Случай

Мне в ресторане вечером вчера Сказали с юморком и с этикетом, Что киснет водка, выдохлась икра — И что у них ученый по ракетам. И многих помня с водкой пополам, Не разобрав, что плещется в бокале, Я, улыбаясь, подходил к столам И отзывался, если окликали. Вот он — надменный, словно Ришелье, Как благородный папа в старом скетче, Но это был — директор ателье, И не был засекреченный ракетчик. Со мной гитара, струны к ней в запас, И я гордился тем, что тоже в моде: К науке тяга сильная сейчас, — Но и к гитаре тяга есть в народе. Я ахнул залпом и разбил бокал — Мгновенно мне гитару дали в руки, — Я три своих аккорда перебрал, Запел — и запил — от любви к науке. Я пел и думал: вот икра стоит,— А говорят, кеты не стало в реках; А мой ракетчик где-нибудь сидит И мыслит в миллионах и в парсеках… И, обнимая женщину в колье И сделав вид, что хочет в песни вжиться, Задумался директор ателье — О том, что завтра скажет сослуживцам. Он предложил мне позже на дому, Успев включить магнитофон в портфеле: «Давай дружить домами» — я ему Сказал: «Давай, — мой дом — твой дом моделей» И я нарочно разорвал струну И, утаив, что есть запас в кармане, Сказал «Привет! Зайти не премину, В другой раз, — если будет марсианин». Я шел домой — под утро, как старик,— Мне под ноги катились дети с горки, И аккуратный первый ученик Шел в школу получать свои пятерки. Ну что ж, мне поделом и по делам — Лишь первые пятерки получают… Не надо подходить к чужим столам И отзываться, если окликают.