Эта версия была создана в период 1950–1953 годов. 33-й президент США Гарри Трумэн занимал этот пост с 1945-го по 1953 г. Так называемая «корейская война» (конфликт между Северной и Южной Кореей, в котором на стороне Севера выступали СССР и Китай, а со стороны Юга — США под эгидой ООН) продолжалась с 25 июня 1950 по 27 июля 1953 года — хотя об официальном окончании войны объявлено так и не было. В песне война упоминается в настоящем времени, стало быть, она написана не позднее июля 1953 года.

Гарри Трумэн нес личную ответственность за атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, на что намекает автор послевоенного «Гопа». Справедливо и упоминание о Китае. После провозглашения Мао Цзэдуном 1 октября 1949 года Китайской Народной Республики свергнутый Чан Кайши бежал на остров Тайвань под прикрытием войск США и устраивал бомбардировки китайских городов с ведома американцев, пока в районе Шанхая не была размещена советская группировка ВВС. Китай припомнил это в октябре 1950 года, послав на помощь Северной Корее 270-тысячную армию генерала Пэн Дэхуая, а в ноябре уже 420-тысячная китайская армия нанесла чудовищной силы удар по американским войскам. После длительных боевых действий с переменным успехом через три года стороны прекратили боевые действия. Но справедливости ради надо подтвердить, что к тому времени китайцы действительно не раз наносили чувствительные потери войскам США, как это образно отразил в «послевоенном Гопе» неведомый сочинитель.

Но и это не все! «Дипломатический Гоп» живет и поныне. Причем шагнул он за пределы России: сегодня ее исполняет польская группа «Культ» (под названием «Песенка дипломата», с некоторыми изменениями в тексте и пометкой «слова и музыка народные»). Не секрет, что с Польшей у нас нынче отношения, мягко говоря, натянутые. А вот «Гоп» служит по прямому назначению — «народным дипломатом», объединяя нас, несмотря на все обиды и непонимание.

Гоп со Смыком (фронтовая переделка) Жил-был на Украине парнишка,  Обожал он темные делишки,  В драке всех ножом он тыкал,  По чужим карманам смыкал,  И за то прозвали его Cмыком.  А в Берлине жил барон фон Гоп,  Он противным был, к тому же жлоб,  И фон Гоп, чтоб вы все знали,  Был мошенник и каналья,  И за то имел он три медали.  Вот пошли фашисты на войну  Прямо на Советскую страну,  На Украине фашисты  Власть организуют быстро,  Стал фон Гоп полтавским бургомистром.  Но помощник нужен был ему,  И фон Гоп направился в тюрьму:  «Эй, бандиты, арестанты,  Вы на этот счет таланты,  Кто ко мне желает в адьютанты?»  И тогда вперед выходит Смык:  «Я работать с немцем не привык,  Но вы фашисты, мы бандиты,  Мы одною ниткой шиты,  Будем мы работать знаменито».  Фон Гоп со Смыком спаяны навек,  Но вдруг приходит к ним наш человек,  А в руке его граната.  Гоп спросил: «А что вам надо?»  Тот ответил: «Смерть принес для вас я, гадов».  Вот теперь и кончилась баллада,  На осине два повисших гада,  Гоп налево, Смык направо,  Кто послушал, скажет: «Так и надо!»

Достаточно широко известная фронтовая версия «Гопа», отрывок из которой прозвучал в художественном фильме «На войне как на войне» режиссера Виктора Трегубовича. Любопытно, что действие песни, как и оригинала, происходит на Украине — хотя не в Киеве, а на Полтавщине. Причем Гоп со смыком «раздваивается», превращаясь в парочку несимпатичных персонажей, один из которых — губернатор фон Гоп, а другой — уркаган Смык.

Автор переделки явно не принадлежал к преступному миру, поэтому уравнивает уголовника и фашиста. Но вообще профессиональные уголовники «советского розлива» не слишком охотно шли на сотрудничество с оккупантами. Не столько из-за патриотизма, сколько «по понятиям»: «воровской закон» запрещал им сотрудничество с любой властью. Конечно, исключать фактов «уголовного коллаборационизма» нельзя, но в основном с гитлеровцами сотрудничали как раз крестьяне, советские чиновники, даже оппозиционные священники (так называемая «катакомбная церковь»). Блатные же оставались собой и в оккупации.

Но вот какие любопытные сюжеты подбрасывает жизнь! Евгений Ростиков в статье «По кому стреляют Куропаты» рассказывает эпизод, когда фашисты выпустили преступников из оршанской тюрьмы: «В советское время в ней находились уголовники, но при отступлении их выпустили на все четыре стороны. Кстати, часть из них организовала партизанский отряд с понятным названием «Гоп со смыком», который в 1942 году был расформирован».

Так что фронтовая песенка не во всем права…

Заметим, что мы не рассматриваем в этом сборнике десятки других интересных и по-своему замечательных переделок и вариантов знаменитой блатной баллады, в том числе популярный в свое время «Драп со смыком», известный также как «Песня немецкого танкиста»:

Грабь-драп — это буду я,  Воровство — профессия моя,  Я в Берлине научился,  А в Париже наловчился,  И попал я в русские края. …Налетели мы на крайний дом.  Жили в нем старуха с стариком.  В ноги бросилась старуха,  Я ее прикладом в ухо,  Старика прикончил сапогом.

Или полную «черного юмора» переделку «Граждане, воздушная тревога»:

Граждане, воздушная тревога,  Граждане, спасайтесь, ради Бога:  Майки, трусики берите  И на кладбище бегите —  Занимайте лучшие места!

Но все это увело бы нас далеко от уголовного фольклора.

Как две еврейские сестрички прославили две уличные песни

(«Купите бублички» и «Купите папиросы»)

В конце лета 1959 года в Москве открылась американская промышленная выставка, на открытие которой прибыл вице-президент США Ричард Никсон. Это знаменательное событие сопровождалось культурной программой, в рамках которой состоялись концерты дуэта «Сестры Берри» — Мины (Мерны) и Клары (Клэр).

Это было нечто незабываемое! Широкая советская публика фактически впервые познакомилась с еврейской песенной культурой на идиш (впрочем, некоторые песни дублировались на английском и русском языках). После концертов сестер Берри особую популярность приобрели два шлягера — «Купите бублички» («Койфт майне бейгелах») и «Купите папиросы» («Койфт жэ папиросн»).

Впрочем, «Бублички», впервые появившись в первой половине 20-х годов прошлого века, и без того были достаточно известны. Что касается «Папирос», здесь мнения исследователей расходятся. Одни считают, что они появились в СССР еще до Второй мировой войны, другие (Дмитрий Якиревич) утверждают, что песня утвердилась в среде советских евреев после 1959 года и лишь позднее обросла мифологией.