Новые акценты, которые делал Сталин на проведении в жизнь своего внешнеполитического курса, дали некоторым исследователям его биографии определенные основания утверждать, что он чуть ли взял на вооружение прежнюю имперскую политику русских царей. Подобные утверждения страдают прямолинейностью и не учитывают принципиально иного классового характера советского государства при Сталине. Хотя отдельные внешнеполитические акции Москвы и лежали в русле старой российской внешней политики, однако эти совпадения свидетельствуют не о переходе Сталина на рельсы прежней имперской политики царизма, а скорее о том, что в ряде случаев эта политика отражала коренные национально-государственные интересы России. И в таком понимании преемственности в сущности нет ничего зазорного. Напротив, в данном случае речь идет об преемственности объективно существующих национально-государственных интересов страны. Именно в этом ключе следует расценивать усилия Советского Союза, направленные на то, чтобы добиться права неограниченного входа и выхода через черноморские проливы для военно-морского флота СССР и одновременного ограничения тоннажа флота нечерноморских государств в Чёрном море в мирное время. Эта задача была решена в 1936 году в ходе конференции в Монтрё. Хотя в сталинские времена решения, принятые в Монтрё, расценивались как половинчатые и не в полной мере удовлетворяющие интересы нашей страны, в силу чего проблема проливов, мол, ещё ожидает своего разрешения[1058].

В это же время Советский Союз предпринял ряд шагов, нацеленных на то, чтобы придать идее коллективной безопасности более или менее конкретные очертания. В сентябре 1936 года Политбюро по инициативе Сталина одобрило план создания системы коллективного отпора агрессорам. Правительство СССР предложило Франции и Чехословакии начать переговоры на уровне представителей генштабов. Одновременно оно выступило с идеей подписания «Общего пакта о взаимной помощи» между СССР, Францией, Чехословакией, Румынией, Югославией, Турцией. Инициатива Советского Союза по созданию системы коллективного отпора агрессорам встретила более чем прохладное отношение со стороны капиталистических держав. Под предлогом соблюдения традиционного курса изоляционизма Соединенные Штаты Америки, по сути дела, устранились от борьбы против нараставшей военной угрозы. Не хотело идти на сближение с СССР и правительство Англии. Отказавшись от подписания военной конвенции с Советским Союзом, правительство Франции тем самым лишило советско-французский пакт самой важной ее составной части — конкретных военных обязательств обеих сторон на случай нападения.

Между тем к исходу 1936 года активизировался процесс объединения агрессивных сил. Совместная интервенция в Испании способствовала образованию германо-итальянского блока. В октябре 1936 года в Берлине был заключен военно-политический союз между Германией и Италией, известный под названием «ось Берлин — Рим». Оба государства договорились о разграничении сфер экономической экспансии на Балканах и в Дунайском бассейне, а также о тактике в войне против Испанской республики. Германия признала захват Италией Абиссинии. Создание «оси Берлин — Рим» и почти одновременное подписание (в ноябре 1936 года) между Германией и Японией «Антикоминтерновского пакта» предопределили дальнейшее нарастание агрессивных устремлений империалистических государств, а вместе с тем и побудили Москву к внесению определенных коррективов в стратегию и тактику советской внешней политики в этот период.

В июле 1937 года Япония открыто напала на Китай. Сталин из этого факта сделал быстрые и вполне конкретные выводы, нацеленные на то, чтобы, с одной стороны, недвусмысленно дать понять агрессору, что СССР не будет с безучастным видом наблюдать за тем, как расширяется агрессия Японии. С другой стороны, Москва пошла на подписание в августе 1937 года договора о ненападении между СССР и Китаем. В сложившейся тогда ситуации этот шаг Сталина имел особо важное значение, поскольку он являлся серьезной поддержкой борьбы китайского народа против японских оккупантов и мог послужить хорошим примером того, как следует реагировать мировому сообществу на расширение масштабов японской агрессии. Великобритания и ряд других стран прилагали в это время немалые усилия, чтобы втянуть СССР в войну с Японией. Эти усилия не увенчались успехом благодаря многим факторам, среди которых не последнюю роль сыграла политическая проницательность и прозорливость Сталина. Ведь одной из фундаментальных основ его внешнеполитической концепции составлял тезис, согласно которому Советский Союз ни в коем случае не станет играть роль пешки в сложной политической игре, которая развертывалась тогда в мире. Таскать каштаны для других из огня — это была не наша политика. И ее твердо проводил в жизнь Сталин. Более того, он стремился всячески использовать малейшие трения и разногласия между капиталистическими странами, чтобы таким путем способствовать упрочению национальной безопасности государства.

Одним из важных направлений внешней политики Советского Союза в тот период явились усилия по обузданию гонки вооружений. Конечно, Сталин не питал особых иллюзий насчет того, что путем дипломатических договоренностей можно было бы кардинально решить эту проблему. Он понимал, что Германия и Япония осуществляют широкомасштабную программу вооружений отнюдь не для того, чтобы за столом переговоров с западными странами иметь дополнительные козыри в дипломатической борьбе. Смысл гонки вооружений состоял в том, чтобы путем наращивания военной мощи силовым путем осуществить реализацию своих далеко идущих агрессивных целей. Но Сталин понимал, что в такой обстановке выдвижение инициатив по контролю над вооружениями может способствовать росту международного авторитета Советского Союза и будет содействовать мобилизации антивоенных сил во всем мире. Переговоры по вопросам о разоружении в то время велись в Женеве. В противовес империалистическим державам, которые сознательно завели переговоры на Женевской конференции в тупик, СССР выступил с новым предложением — превратить конференцию по разоружению в постоянно действующую конференцию мира. Как полагал Сталин, последняя могла бы стать инструментом укрепления международной безопасности. Однако инициатива СССР не была поддержана западными державами. Работа Женевской конференции оказалась окончательно свернутой.

В данном контексте нельзя обойти молчанием одну любопытную проблему. Речь идет об обвинениях Сталина в том, что он чуть ли не превратил нашу страну в кузницу, в которой ковался фашистский меч для осуществления захватнических планов германских милитаристов. Не имея возможности рассмотреть эту тему достаточно подробно, хочу отметить лишь наиболее важные ее аспекты. Историческим фактом действительно является то, что между Советским Союзом и Веймарской Германией с середины 20-х годов осуществлялось сотрудничество в военной и военно-технической сферах. Причем это сотрудничество основывалось на принципе взаимной выгоды. Ставить в вину Москве то, что она осуществляла такое сотрудничество неправомерно, поскольку оно, как суверенное государство, само определяло то, с кем и на каких условиях осуществлять межгосударственные связи, в том числе и в военной сфере. Москва исходила из принципиальной посылки, согласно которой Версальская система строилась на несправедливой и шаткой основе, что именно она служила питательной почвой для роста реваншистских настроений в Германии. Не случайно на VII конгрессе Коминтерна в докладе Г. Димитрова особо подчеркивалось: «Фашизм действует в интересах крайних групп империалистов, но выступает он перед массами под личиной защитника обиженной нации и взывает к оскорбленному национальному чувству, как например германский фашизм, увлекший за собою мелкобуржуазные массы лозунгом «против Версаля»[1059].

Сотрудничество с Веймарской Германией недопустимо приравнивать к сотрудничеству с гитлеровской Германией. А именно так поступают те, кто всеми правдами и неправдами пытаются доказать, что не кто иной, как Сталин, ковал фашистский меч, который потом Гитлер обрушит на нашу страну. Сами масштабы такого сотрудничества носили весьма скромный характер: на советской территории были созданы такие совместные объекты, как авиационная школа в Липецке, танковая школа в Казани и две агрохимические станции (полигона) — под Москвой и в Саратовской области. Причем особо следует отметить, что немцы обратились к Советской России с предложением о сотрудничестве, чтобы избежать контроля за нарушением ими условий Версальского договора. Москва же, идя на такое ограниченное сотрудничество, вполне обоснованно рассчитывала на ознакомление с новейшими достижениями Германии в области танкостроения, авиации и химической обороны. Обстоятельный анализ данной проблемы дан в работе И. Пыхалова, который на основе конкретных фактов доказывает, что вопреки уверениям всевозможных «обличителей сталинизма», не «фашистский меч ковался в СССР», а наоборот, немецкие специалисты в 1920-е — начале 1930-х годов помогали создавать в нашей стране базу для танковой, авиационной, химической промышленности. Таким образом, основы советского военно-промышленного комплекса были заложены во многом именно благодаря военнотехническому сотрудничеству с Германией[1060].

1058

См. Дипломатический словарь. Т. 2. М. 1950. С 674.

1059

Г. Димитров. Доклад на VII Всемирном конгрессе Коммунистического интернационала. М. 1958. С. 9.

1060

См. Игорь Пыхалов. Ковался ли в СССР фашистский меч? (Электронный вариант).