Наоборот, чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы как последние средства обреченных»[921].

Новым нюансом в докладе вождя была следующая идея — враги всех мастей обычно приурочивают главную свою вредительскую работу не к периоду мирного времени, а к периоду кануна войны или самой войны. Что из этого следует, понять мог каждый. Репрессивная политика, таким образом, выступала как один из важных факторов подготовки страны к неизбежной войне. Здесь необходимо сделать оговорку, что данная мысль Сталина, на первый взгляд, довольно тривиальная, в действительности была в то время актуальной. Думается, что логика в его заявлении была обоснованной, вне зависимости от той общей критической оценки, которую мы даем его репрессивной политике в целом.

Другим важным аспектом, на который в докладе было обращено особое внимание, был вопрос о подготовке кадров, способных заменить те, которые были в наличии. Для пущей убедительности вождь (видимо, подражая Ленину) завел речь о том, что и он, как и другие соратники, находится чуть ли не на пороге ухода с политической арены и ему нужна тоже смена: «Я говорил в докладе, повторяю здесь, что мы, старики, члены Политбюро, скоро отойдем, сойдем со сцены. Это закон природы. И мы бы хотели, чтобы у нас было несколько смен, а для того, чтобы дело организовать, надо теперь же заняться этим, дорогие товарищи, первые секретари обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, и в международные и внутренние дела впутаться как следует, вместе с нами»[922]. Но это было сказано скорее всего для демонстрации своей демократичности и придания большей убедительности постановке вопроса о подборе новых кадров.

Сталин аргументировал это так: «В составе нашей партии, если иметь в виду ее руководящие слои, имеется около 3–4 тысяч высших руководителей. Это, я бы сказал, генералитет нашей партии. Далее идут 30–40 тысяч средних руководителей. Это — наше партийное офицерство. Дальше идут около 100–150 тысяч низшего партийного командного состава. Это, так сказать, наше партийное унтер-офицерство… Прежде всего необходимо предложить нашим партийным руководителям — от секретарей ячеек до секретарей областных и республиканских партийных организаций — подобрать себе в течение известного периода по два человека, по два партийных работника, способных быть их действительными заместителями. Могут сказать: а где их достать, двух заместителей на каждого, у нас нет таких людей, нет соответствующих работников. Это неверно, товарищи. Людей способных, людей талантливых у нас десятки тысяч. Надо только их знать и вовремя выдвигать, чтобы они не перестаивали на старом месте и не начинали гните. Ищите да обрящете»[923].

Здесь обращает на себя внимание (естественно, помимо выражения, взятого из Священного писания — тут сказывался Сталин-семинарист) то, что подбор заместителей был поставлен в качестве глобальной общесоюзной задачи. Значит, где-то в глубине души вождь сознавал, что масштабы развернутой им чистки будут грандиозными и вовлекут в свою орбиту все звенья партийного, советского и хозяйственного руководства. Разумеется, он это только имел в виду, но никак не выдал своих замыслов. В заключение своего доклада он выразил уверенность в том, что поставленные пленумом задачи будут выполнены. Для этого, по его словам, нужно только ликвидировать свою собственную беспечность, свое собственное благодушие, свою собственную политическую близорукость.

Такова была целостная и, надо сказать, по-своему последовательная и выверенная, программа действий на ближайшее время. Как определить временные границы реализации намеченного, вождь, видимо, в то время не знал и сам. Он исходил из того, что время само определит эти границы.

Подводя итог, нельзя обойти молчанием один вопрос. Неужели на пленуме все шло гладко и без задоринки? Неужели участников пленума не тревожили масштабы проводившейся чистки и «охота на ведьм», атмосферой которой был пронизан весь ход пленума. Ответ на него таков — озабоченность, несомненно, была, но проявлялась она весьма робко и нерешительно и принимала какие-то странные формы. Так, одна из будущих жертв репрессий (и, как помнит читатель, один из участников якобы имевшей место попытки смещения Сталина с поста Генерального секретаря во время XVII съезда партии) Шеболдаев следующим образом выразил свои сомнения: «… после доклада т. Сталина стало легче потому, что доклад показал те истинные, действительные размеры того, что угнетало меня очень крепко и, я думаю, угнетало не только меня, а угнетало и очень многих. То огромное количество шпионов, врагов, которое оказалось рядом со мной и, очевидно, у ряда других товарищей, конечно, не могло не угнетать, не ставить перед нами ряда вопросов о том, как это произошло и что же действительно происходит в партии и в наших советских и других организациях»[924].

Сталин, конечно, и без подсказки Шеболдаева понимал, что у слишком многих людей вызывают недоумение столь грандиозные масштабы чисток. И он постарался как-то сбалансировать все то, что он высказал в своем докладе. В заключительном слове он специально коснулся этого вопроса, не ставя, разумеется, всех точек над i. «То, что мы за это время понаисключили десятки, сотни тысяч людей, то, что мы проявили много бесчеловечности, бюрократического бездушия в отношении судеб отдельных членов партии, то, что за последние два года чистка была и потом обмен партбилетов — 300 тысяч человек исключили. Так что с 1922 года у нас исключенных насчитывается полтора миллиона… Вы не утешайте себя тем, что каких-нибудь 12 тысяч, может быть, из старых кадров остается и что троцкисты последние кадры пускают в ход для того, чтобы пакостить, которых мы скоро перестреляем (выделено мной — Н.К.), не утешайте себя. Бездушная, бесчеловечная политика в отношении рядовых членов партии, отсутствие всяких интересов у многих из наших руководителей к судьбам отдельных членов партии, эта готовность тысячами вышибать людей, которые оказались замечательными людьми, когда мы их проверили, первоклассными стахановцами, готовыми идти на всякие жертвы.

Все это создает обстановку для того, чтобы умножать резервы врагов — и для правых, и для троцкистов, и для зиновьевцев, и для кого угодно. Вот с этой бездушной политикой, товарищи, надо покончить»[925].

Однако слова Сталина остались всего лишь словами. Они являлись скорее формой маскировки и способом успокоения и не повлекли за собой каких-то изменений в общем курсе. В еще большей степени они являлись попыткой выглядеть радетелем справедливости и поборником умеренной линии в проведении чистки. И здесь нельзя не признать зерно истины в оценке Р. Такера, что «Сталин возложил собственную ответственность за чистку последних лет на «некоторых товарищей», которые на самом деле во время кампании по проверке и обмену партийных документов в 1935–1936 гг. выполняли его указания»[926].

Сталин на этом пленуме продемонстрировал мастерство политической эквилибристики. С одной стороны — и это являлось главным — он провозгласил курс на расширение и углубление процесса репрессий и чисток. С другой стороны, в своем заключительном слове призывал проявлять внимательность и человечность по отношению к членам партии, положить конец бездушию и бюрократическому подходу при рассмотрении дел коммунистов. По его арифметическим прикидкам, врагов в партии было не так уж и много, но одновременно он указывал, что они проникли повсюду. Если брать его отдельные высказывания, то можно было бы рассчитывать на то, что вакханалии «охоты на ведьм» будет положен конец. Но это были бы наивные расчеты — они решительно и безоговорочно опровергались стратегической линией на ужесточение репрессий. И вал репрессий нарастал с каждым днем. Масштабы репрессий вплотную приближались к своему апогею.

921

И.В. Сталин. Соч. Т. 14. «О недостатках партийной работы…» (Электронный вариант).

922

«Вопросы истории». 1995 г. № 11–12. С. 18.

923

И.В. Сталин. Соч. Т. 14. «О недостатках партийной работы…» (Электронный вариант).

924

«Вопросы истории». 1995 т. № 4. С. 14.

925

«Вопросы истории». 1995 г № 11–12. С. 21–22.

926

Роберт Такер. Сталин у власти. С. 394.