6

Великую зимуЯ долго ждала,Как белую схимуЕе приняла.И в легкие саниСпокойно сажусь…Я к вам, китежане,До ночи вернусь.За древней стоянкойОдин переход…Теперь с китежанкойНикто не пойдет,Ни брат, ни соседка,Ни первый жених,—Лишь хвойная веткаДа солнечный стих,Оброненный нищимИ поднятый мной…В последнем жилищеМеня упокой.

Март 1940

Фонтанный Дом

№ 21 к стр. 101

От тебя я сердце скрыла,Словно бросила в Неву…Прирученной и бескрылойЯ в дому твоем живу.Только… ночью слышу скрипы.Что там – в сумраках чужих?Шереметевские липы…Перекличка домовых…Осторожно подступает,Как журчание воды,К уху жарко приникаетЧерный шепоток беды —И бормочет, словно делоЕй всю ночь возиться тут:«Ты уюта захотела,Знаешь, где он – твой уют?»

[30 октября] 1936

№ 22 к стр. 102

Думали: нищие мы, нету у нас ничего,А как стали одно за другим терять,Так что сделался каждый деньПоминальным днем, —Начали песни слагатьО великой щедрости БожьейДа о нашем бывшем богатстве.

1915

№ 23 к стр. 102

Страх, во тьме перебирая вещи,Лунный луч наводит на топор.За стеною слышен стук зловещий —Что там? Крысы, призрак или вор?В душной кухне плещется водою,Половицам шатким счет ведет,С глянцевитой черной бородоюЗа окном чердачным промелькнет —И притихнет. Как он зол и ловок,Спички спрятал и свечу задул.Лучше бы поблескиванье дулВ грудь мою направленных винтовок,Лучше бы на площади зеленойНа помост некрашенный прилечьИ под клики радости и стоныКрасной кровью до конца истечь.Прижимаю к сердцу крестик гладкий —Боже, мир душе моей верни.Запах тленья обморочно сладкийВеет от прохладной простыни.

1921

№ 24 к стр. 102

Подвал памяти

Но сущий вздор, что я живу грустяИ что меня воспоминанье точит.Не часто я у памяти в гостях,Да и она всегда меня морочит.Когда спускаюсь с фонарем в подвал,Мне кажется – опять глухой обвалЗа мной по узкой лестнице грохочет.Чадит фонарь, вернуться не могу, А знаю, что иду туда – к врагу.И я прошу как милости… Но тамТемно и тихо. Мой окончен праздник!Уж тридцать лет, как проводили дам,От старости скончался тот проказник…Я опоздала. Экая беда!Нельзя мне показаться никуда.Но я касаюсь живописи стенИ у камина греюсь. Что за чудо!Сквозь эту плесень, этот чад и тленСверкнули два живые изумруда.И кот мяукнул. Ну, идем домой!Но где мой дом и где рассудок мой?

1940

№ 25 к стр. 66, 102

Привольем пахнет дикий мед,Пыль – солнечным лучом,Фиалкою – девичий рот,А золото – ничем.Водою пахнет резеда,И яблоком – любовь.Но мы узнали навсегда,Что кровью пахнет только кровь…И напрасно наместник РимаМыл руки пред всем народомПод зловещие крики черни;И шотландская королеваНапрасно с узких ладонейСтирала красные брызгиВ душном мраке царского дома…

[Середина тридцатых годов]

№ 26 к стр. 103

Про стихи

Владимиру Нарбуту

Это – выжимки бессонниц,Это – свеч кривых нагар,Это – сотен белых звонницПервый утренний удар…Это – теплый подоконникПод черниговской луной,Это – пчелы, это – донник,Это – пыль, и мрак, и зной.

№ 27 к стр. 103

Мои молодые рукиТот договор подписалиСреди цветочных киосковИ граммофонного треска,Под взглядом косым и пьянымГазовых фонарей.И старше была я векаРовно на десять лет.А на закат наложенБыл белый траур черемух,Что осыпался мелким,Душистым, сухим дождем…И облака сквозилиКровавой цусимской пеной,И плавно ландо катилиТеперешних мертвецов…А нам бы тогдашний вечерПоказался бы маскарадом,Показался бы карнавалом,Феерией grand-gala…От дома того – ни щепки,Та вырублена аллея,Давно опочили в музееТе шляпы и башмачки.Кто знает, как пусто небоНа месте упавшей башни,Кто знает, как тихо в доме,Куда не вернулся сын.Ты неотступен, как совесть,Как воздух, всегда со мною,Зачем же зовешь к ответу?Свидетелей знаю твоих:То Павловского вокзалаРаскаленный музыкой куполИ водопад белогривыйУ Баболовского дворца.