Все это разгадаешь ты один…Когда бессонный мрак вокруг клокочет,Тот солнечный, тот ландышевый клинВрывается во тьму декабрьской ночи.И по тропинке я к тебе иду.И ты смеешься беззаботным смехом.Но хвойный лес и камыши в прудуОтветствуют каким-то странным эхом…О, если этим мертвого бужу,Прости меня, я не могу иначе:Я о тебе, как о своем, тужуИ каждому завидую, кто плачет,Кто может плакать в этот страшный часО тех, кто там лежит на дне оврага…Но выкипела, не дойдя до глаз,Глаза мои не освежила влага.

1938

№ 19 к стр. 94, 96

Так отлетают темные души…«Я буду бредить, а ты не слушай.Зашел ты нечаянно, ненароком —Ты никаким ведь не связан сроком.Побудь же со мною теперь подольше.Помнишь, мы были с тобою в Польше?Первое утро в Варшаве… Кто ты?Ты уж другой или третий?» – «Сотый!»«А голос совсем такой, как прежде.Знаешь, я годы жила в надежде,Что ты вернешься, и вот – не рада.Мне ничего на земле не надо, —Ни громов Гомера, ни Дантова дива.Скоро я выйду на берег счастливый:И Троя не пала, и жив Эабани,И все потонуло в душистом тумане.Я б задремала под ивой зеленой,Да нет мне покоя от этого звона.Что он? То с гор возвращается стадо?Только в лицо не дохнула прохлада.Или идет священник с дарами?А звезды на небе, и ночь над горами…Или сзывают народ на вече?» —«Нет, это твой последний вечер!»

1940

№ 20 к стр. 100

Путем всея земли

В санях сидя, отправляясь путем всея земли….

Поучение Владимира Мономаха детям

1

Прямо под ноги пулям,Расталкивая года,По январям и июлямЯ проберусь туда…Никто не увидит ранку,Крик не услышит мой, Меня, китежанку,Позвали домой.И гнались за мноюСто тысяч берез,Стеклянной стеноюСтруился мороз.У давних пожарищОбугленный склад.«Вот пропуск, товарищ,Пустите назад…»И воин спокойноОтводит штык.Как пышно и знойноТот остров возник!И красная глина,И яблочный сад…O Salve Regina! —Пылает закат.Тропиночка крутоВзбиралась, дрожа.Мне надо кому-тоЗдесь руку пожать…Но хриплой шарманкиНе слушаю стон.Не тот китежанкеПослышался звон.

2

Окопы, окопы —Заблудишься тут!От старой ЕвропыОстался лоскут,Где в облаке дымаГорят города.И вот уже КрымаТемнеет гряда.Я плакальщиц стаюВеду за собой.О, тихого краяПлащ голубой!..Над мертвой медузойСмущенно стою;Здесь встретилась с Музой,Ей клятву даю.Но громко смеется,Не верит: «Тебе ль?»По капелькам льетсяДушистый апрель.И вот уже славыВысокий порог,Но голос лукавыйПредостерег:«Сюда ты вернешься,Вернешься не раз,Но снова споткнешьсяО крепкий алмаз.Ты лучше бы мимо,Ты лучше б назад,Хулима, хвалима,В отеческий сад».

3

Вечерней пороюСгущается мгла.Пусть Гофман со мноюДойдет до угла.Он знает, как гулокЗадушенный крикИ чей в переулокЗабрался двойник.Ведь это не шутки,Что двадцать пять летМне видится жуткийОдин силуэт.«Так, значит, направо?Вот здесь, за углом?Спасибо!» – КанаваИ маленький дом.Не знала, что месяцВо все посвящен.С веревочных лестницСрывается он,Спокойно обходитПокинутый дом,Где ночь на исходеЗа круглым столомГляделась в обломокРазбитых зеркалИ в груде потемокЗарезанный спал.

4

Чистейшего звукаВысокая власть,Как будто разлукаНатешилась всласть.Знакомые зданьяИз смерти глядят —И будет свиданьеПечальней стократВсего, что когда-тоСлучилось со мной…Столицей распятойИду я домой.

5

Черемуха мимоПрокралась, как сон.И кто-то «Цусима!»Сказал в телефон.Скорее, скорее —Кончается срок:«Варяг» и «Кореец»Пошли на восток…Там ласточкой реетСтарая боль…А дальше темнеетФорт Шаброль,Как прошлого векаРазрушенный склеп,Где старый калекаОглох и ослеп.Суровы и хмуры,Его сторожатС винтовками буры.«Назад, назад!!»