«Не нравиться мне это, Андрюша!» – прошептал Внутренний, так долго безмолвствовавший.

Асмодэев услышал и прошипел:

– Последнее предупреждение, малявка! Оставь человека в покое или… Ты меня знаешь!

– Хватит к нему цепляться! Что он тебе сделал? – вступился за друга Андрей.

– Ненавижу их! – неохотно ответил Асмодэев. – От них больше вреда, чем пользы! Тоже мне, хреновы Хранители!

Последнее слово отдавало неприкрытым омерзением, словно он проглотил огромный кусок дерьма.

– Что означает «Хранители»? – спросил старика граф, но за того ответил Внутренний:

«Ангелы-Хранители! Мы помогаем вам!»

– А может, себе? – заполняя голос желчью, осведомился Асмодэев.

«Нет, людям! Мы живем ради них! Не черни нас, демон! Я наконец-то рассмотрел твою мерзкую натуру, я понял, кто ты есть!»

Внутренний переполнялся ужасом и отчаянием. Он очень боялся старика! Да и старика ли? Но ведь сказал, предупредил, пересилил себя ради друга! Какой же он все-таки молодец!

Асмодэев развернулся, и Андрея бросило в жар: зрачков не было. Черно-белые радужки стариковских глаз наливались огнем и кровью. От них исходил поток чудовищной силы, подавлявшей разум и сковывающей волю. Графа бросило в холод. Но не огонь, кровь и безумная ярость этих нечеловеческих очей заставили его содрогнуться. Нечто более страшное, пугающее и тоскливое на какой-то миг подавило саму жажду жизни.

На дне глаз, по маленькой черной полянке гуляла Смерть. Граф сразу же узнал ее, хотя судьба не сводила их ранее. Смерть улыбалась, ритмично покачивая головой и театрально вскидывая руки. Ее вид был печален.

Над поляной и её загадочной обитательницей витали сильнейшие флюиды одиночества .

И граф испытал жалость! Подсознательно, на самой границе понимания он увидел причину…

Ужас отхлынул, оставляя в его душе осадок тоски и грусти. Пелена наваждения спала. Андрей затряс головой, возвращаясь к реальности.

Они выехали за пределы города. Довольная передышкой машина отдыхала на обочине шоссе. Шумели деревья, попискивали редкие птицы, а запах дорожной пыли и выхлопных газов разбавлял аромат полыни. Мутант куда-то исчез, и только Асмодэев разглядывал мокрого от пота юношу.

– Что все это значит? – выдавил Андрей.

– Ничего, – спокойно ответил старик. – Мы на дороге в Петроград. Там ваша судьба или уже запамятовали, мой храбрый друг?

– Мы не друзья! – заорал мгновенно рассвирепевший юноша и бросился на старика, вкладывая в удар всю ярость, все отчаяние и боль.

Яркой, киношной схватки не получилось: грациозное, совсем не стариковское движение Асмодэева, легкий, почти воздушный захват кисти, молниеносный разворот бедер, и завывающий граф летит на землю.

– Не ушибся? – вежливо спросил Асмодэев.

Его голос сквозил заботой и искренним участием, что подстегнуло графа на новую атаку. С тем же успехом.

– Ну хватит, поиграли и будет! – уже серьезно промолвил старик, и Андрей понял: следующая попытка нападения повлечет за собой свидание с «грустной дамой» смертью.

– Где Внутренний? Ты убил его, демон?! – проговорил он, все еще валяясь на земле как жирный, ленивый сом.

– Во-первых, не демон, оставьте глупые людские штампы в покое. Я служу желаниям, а не обязанностям Творца. Как вы знаете, это нехорошо, но меня вполне устраивает. Равно как и Его, хоть об этом и не принято говорить вслух. Во-вторых, ваш Хранитель жив и сейчас всего лишь отдыхает. А я ведь имел право на его ликвидацию и, признаюсь честно, сильно желал этого! Но ради вас он помилован! Вставайте же, хватит валяться, вы в полном здравии!

Он не врал: кисть работала нормально, словно мастерские захваты и жестокие падения являлись лишь буйством плодов воображения. Андрей поднялся, ощупывая себя на предмет повреждений. Всё оказалось в порядке, а предполагаемые ссадины, синяки, вывихи и переломы с ушибами отсутствовали. Можно попробовать вновь напасть, но стоит ли? Уж больно силы не равны!

«Что же делать? Как выкручиваться?» – промелькнула резвая мысль.

– Вздумали отказаться от нашей затейки? Глупо, непрактично, да и некрасиво! Стыдно граф, даете слово и идете на попятную! А еще благородством страдаете! Я честно все рассказал, расписал, выдал вам тайны, недоступные смертным, а вы… Я очень разочарован! Что вы стоите, словно обосранный? Проваливайте к чертовой бабушке! Или думали, примусь изничтожать вашу жалкую жизнь?! Много чести! Да стоит мне щелкнуть пальцами, и миллион человек приползет на брюхе, умоляя дать им подобное поручение! А он то буду, то не буду! Сопляк недоделанный!

Асмодэев знал куда бить, и обвинения, громыхающим водопадом, точно попали на благодатную почву графских маний.

– Разве я отказываюсь? – вопросил Андрей, цедя слова. – Тут вы ошиблись, дорогой Петр Вольфгардович, я готов к заданию даже больше, нежели ранее! Но где же ваш водитель, отлучился отлить или уперся по грибы? Так ведь нынче не сезон, зря время потеряет!

– И впрямь! – хлопнув себя по лбу, принял игру Асмодэев. – Йорт! Где ты, Йортик!? Немедленно выползай, ленивое животное, или вырву твои вонючие кишки и заставлю тут же сожрать!

– Прошло три секунды, и затрещали кусты, расступаясь под напором татуированной башки Йортургейра. Он что-то тащил в своей огромной лопатообразной лапе. Лицо Мутанта светилось радостью и торжеством победы. Так мог бы улыбаться людоед, заполучивший на ужин парочку маленьких, вкусных детишек.

– Эх, старый я болван! Совсем из ума выжил! – шутливо воскликнул старик. – Сам же послал его за травкой и забыл!

– В смысле, за травкой? – поинтересовался граф.

– Для коктейля, а коктейль для твоего пространственно-временного перемещения. Глупость конечно, но приходиться подчинятся. Законы Творца, знаете ли, требуют, а их нарушать нельзя. Это вам не людская дребедень, за такое по головке не погладят! Вот и приходится разными чудачествами заниматься! Ну там, костры жечь, жертвы приносить, в бубны колотить или, как в нашем случае, напитками баловаться.

Данная тирада звучала до смешного серьезно, и Андрей заулыбался. Асмодэев последовал его примеру, и даже Мутант попытался нарисовать на своей морде улыбку, но вместо этого состроил бычий оскал. Трещина в стене отношений, пусть и ненадежно, но была заделана. Поездка продолжалась.

***

Андрей тосковал по Внутреннему, но молчал, сосредоточившись на предстоящей работе. Прочие мысли пытался изгнать, дабы не попались в цепкие асмодэевские лапы. Получалось плохо, а если говорить на чистоту, крайне паршиво.

Зато Асмодэев заливался как пьяный соловей, перепрыгивая с одной темы на другую и тусуя их как колоду крапленых карт:

– Что хорошего в вашем графстве, да и вообще в любом дворянстве? Ни-че-го. Знали бы вы, скольких титулованных ничтожеств я повидал за свою долгую жизнь! Поймите, мой юный друг: аристократ не тот кто родился и вырос в дворянской семье. В душе надо быть аристократом, в сердце! Поступками доказывать свое благородство, а не хвалиться, наподобие хозяина чистокровной собачки, родословной своего питомца, то бишь породистых предков. Да и все эти рода как появлялись!? Какой-нибудь храбрый вояка нашинковал с десяток врагов, князь его приметил, приблизил и возвысил. Вуаля, вот вам и новый благородный человек! Но пускай, дьявол с ним, он заслужил свои поклоны и почести. Но при чем здесь его потомки? Чем они доказали свою аристократичность? Ведь нельзя же хвалить человека за поступки, совершенные его предком лет пятьсот назад! Ругать, впрочем, тоже нельзя. Понимаешь?

– Понимаю, но не согласен, – бубнил в ответ на его тираду Андрей. – И вообще, давайте лучше помолчим.

– Хорошо, что понимаете! – не замечая его слов, тараторил Асмодэев. – Вот я, как впрочем и вы, не люблю демократию, считаю её глупостью и обманом. Но она все же сравняла, пусть и не совсем, людские шансы на успех. Она дала достойным людям возможность занять заслуженные ими места, вместо ленивых, тупых и бездарных «аристократиков». В монархическом обществе это было непозволительно и полностью невозможно!