В Кузьминское идти —
Дорога перерытая.
Раньше там была любовь —
Теперь она забытая.
Над Кузьминовским селом
Журавли летели.
Меня милый так обнял —
Сапоги слетели. [1987]
Среди других рязанских топонимов в нормативном словоупотреблении в частушках и страданиях встречаются сама Рязань и Рязанский вокзал, Солотча, Раменки, Федякино , река Ока и Кузьминский шлюз : «Во Рязани день красивый» и «На Рязанском на вокзале // Со шпаной гулять пойду»; «Из Солотчи // Сумки перла»; «Помнишь, Слава дорогой, // Как ходили в Раменки ?»; «В Федякино идти – // Дорога песошна» и «Мы в Федякино ходили»; «По небушку тучи, тучи // Приближаются к Оке » и «Утоплюся // Я в Оке »; «От Кузьминского шлюза // Пароход отваливал». [1988]
В Константинове также при жизни Есенина бытовала (старожилы помнят ее до сих пор) народная необрядовая песня с топонимом «Ехал Ваня из Рязани…» (вариант «Едет Ваня из Рязани…»), [1989] которую любила петь мать поэта Т. Ф. Есенина и которую Есенин частично процитировал в стихотворении 1924 г. «Форма. 2. Народная. Подражание песенке матери» (IV, 192–193).
Рязань упомянута в величальной песне, которую «поют свахе на свадьбе» в с. Слобода Михайловского р-на Рязанской обл.:
Как на нашей перепёлочке
Пёрышки рябые.
Как на нашей да на свахе
Платье дорогое.
Нет тут жить ей быть —
В городе Рязани.
При городе, при Рязани
Торгом торговати. [1990]
Не выделяясь особо из общего лексического состава, топонимы включены и в произведения многих свадебно-поэтических жанров. Так, свадебной песней величали семейную пару на пиру: «Ты прощай-прощай, свет Еленушка. // Я хочу ехать во Рязань-город. <…> Во Рязань-город к губернатору». [1991] В приговорке дружки с просьбой одарить новобрачных на пиру говорится: «Надо съездить в город Прончишко // Купить гребень и дончишко». [1992] Свадебные гости выпроваживались в конце пира плясовой песней с шутливым окончанием: «Как из Питера кума // В решете да приплыла, да и т. д. ». [1993]
С детских лет Есенин постигал местную топонимику на примере названий окрестностей, причем в рассказах старших сельские топонимы нередко имели хронологическую приуроченность – будничную и праздничную. Например, в с. Кузьминское базары устраивались по вторникам; церковные престолы разнились в соседних храмовых селениях и привлекали к себе внимание соседних жителей – «Степан Иванович, кузьминский мужик, привозил свою карусель в престольные праздники в окрестные села… В Федякино – на Рождество, в Сельцы – на Покров, в Константиново – на Софию». [1994] Сестра А. А. Есенина вспоминала, как по вторникам волостное село превращалось в центр крестьянского мира: «В Кузьминском один раз в неделю, по вторникам, бывали большие базары. Сюда съезжались крестьяне со всех окрестных деревень. Здесь можно было купить все – начиная от лаптей и глиняных горшков до коров и лошадей; можно было узнать, где продается дом, кто в соседнем селе умер, кто женился, кто разделился. Вторник – всему миру свидание. На базар ходили и купить, и продать, и просто прогуляться, узнать новости». [1995]
Самые мелкие топонимы, не отмеченные ни на каких картах (разве что на планах местного значения), Есенин узнавал с детства в тех же окрестностях Константинова – примерно так взрослые односельчане могли рассказывать мальчику о территориальном порядке косьбы: «Сенокос начинается с “Первой пожени” или “Вереи”. На пути у косцов “Журавка”, “Кукариха”, “Зада”, “Лубянки”, “Белоборка”, “Студенка”, “Коноплянье”, “Дальние косы”, “Долгое”…». [1996] Эти же и подобные названия сенокосных угодий привела в своих воспоминаниях сестра А. А. Есенина: «Все луга наши делились на несколько частей, и каждая из них имела свое название: Белоборка, Журавка, Долгое, Первая пожень и другие». [1997] Подрастая и знакомясь с более удаленными географическими названиями, Есенин мог заметить повторяемость и близкую вариативность некоторых из них на разных территориях – в пределах Рязанской губ., а то и всей России: например, Верея – пожень и город, Лубянки – пожень и село, Лубяники – село, убянка – район Москвы.
История мира в смене топонимов
Есенин употребляет и топонимы-историзмы, то есть те, которые обозначают территорию в конкретно-историческом времени в прошлом, а на современной карте мира эти земли именуются уже иначе: например, Ассирия, Бессарабия, Византия, Московия, Персия . Есенин задумывался о том, что точнее выражает его авторскую мысль: топоним или топонимическое выражение, и потому экспериментирует с ними в черновике и основном тексте. Например, топоним Ассирия был в черновом варианте статьи «Ключи Марии», а в печатном тексте вместо него стало «ассирийские заклинатели» (V, 187).
Некоторые иностранные топонимы при жизни Есенина имели русифицированную огласовку, которая затем стала вариативной или даже была утрачена в связи с более точным приближением русского произношения к первоисточнику: Веймар и Лейпциг . Такие топонимы привлекательны как своеобразные маркеры времени. Интересный разряд топонимов, также уже отсутствующих на русских картах, это поименованные по принадлежности к чужеземной территории, чьи названия также стали анахронизмами: Бель-Голландское море (то есть Северное море близ Бельгии – VI, 141 и 536 комм.). Из привязанных к административно-территориальному делению топонимов, обычных для Есенинского времени, но замененных на другой тип структурных единиц, в сочинениях поэта встречаются: Казанская губерния, Вытегорский уезд .
Смена наименований некоторых географических пунктов (как правило, городов) происходила на глазах Есенина, что естественно отразилось в его творчестве: Царское Село – Детское Село . Интересно, что большевики в своей страсти переименовывать все «царственные названия» здесь, что называется, перегнули палку: топоним Царское Село лишь случайно оказался «приближенным» к императорским вотчинам, ибо смазалось на слух исконное финно-угорское название Саарское . В письменных источниках XVIII в. упоминаются Сарская мыза и Сарское село (от фин. saari – «остров»); в 1808 г. в связи с учреждением императорских летних резиденций и слиянием этого населенного пункта с Софией возник город Царское Село ; в 1918 г. из-за использования дворцовых сооружений для отдыха детей получило новое название Детское Село ; в столетнюю траурную годовщину великого русского поэта, учившегося в Царскосельском лицее, переименовали в Пушкин [1998] . Наоборот, с царственными именами связаны имеющиеся у Есенина топонимы: Екатеринодар, Павловск, Петербург, Петроград, Питер, Санкт-Петербург . Некоторые топонимы изменили с течением времени свой статус: например, при жизни Есенина находившиеся неподалеку от города Крылатское село и станция Кунцево теперь стали районами Москвы.
Нарочитая модернизация названий заложена уже их создателями, причем это присуще вообще всем нациям и проявляется в разных частях света: воспетые Есениным Новгород и Нью-Йорк – это «родные братья» по части семантики «нового».
Вехи личной «топонимической истории»: Первая мировая война и заграничное турне
Как пространство суши на административно-территориальной карте разделено на большие части – государства, так и у Есенина эти топонимы выведены в заглавиях некоторых его произведений как определяющие их глобальную сущность, отражающие мироустройство в национальном ракурсе: « Бельгия », « Греция », « Польша », « Инония », « Страна Негодяев », « Русь советская ».