...

Все наши… петухи на ставнях… носят не простой характер узорочья, это великая значная эпопея исходу мира и назначению человека. <…> Такое отношение к вечности как к родительскому очагу проглядывает и в символе нашего петуха на ставнях. Известно, что петух встает вместе с солнцем, он вечный вестник его восхода, и крестьянин не напрасно посадил его на ставню, здесь скрыт глубокий смысл его отношения и восприятия солнца. Он говорит всем проходящим мимо избы его через этот символ, что «здесь живет человек, наполняющий долг жизни по солнцу. Как солнце рано встает и лучами-щупальцами влагает в поры земли тепло, так и я, пахарь, встаю вместе с ним опускать в эти отепленные поры зерна труда моего. В этом благословение моей жизни, от этих зерен сыт я и этот на ставне петух , который стоит стражем у окна моего и каждое утро, плеском крыл и пением встречая выкатившееся из-за горы лицо солнца, будит своего хозяина» (V, 191–192).

И далее, через несколько страниц: «Мы полюбили бы мир этой хижины со всеми петухами на ставнях…» (V, 200). В автографе (ИМЛИ) дополнено рассуждение насчет привязанности петуха к солнцу: «Он вечный вестник его восхода. Свет входит в избу через окно, и крестьянин не напрасно посадил этого петуха на ставню» (V, 286).

В. Г. Шершеневич в «Великолепном очевидце» (1934–1936) подчеркивал нереалистичное отношение Есенина к деревне, очевидно, апеллируя к «петушиной символике» в «Ключах Марии»: «В его воображенье жила какая-то мифологическая деревня “ с петушками на воротах ”». [1502]

Помимо изображения петуха на ставнях (как писал Есенин), известна «куриная» несущая архитектурная деталь на крыше: «…конструктивным и декоративным элементом крыши являются так называемые курицы ( кокоры ; белорус. какошки, какошины ). Они представляли собой крюки, вырубленные обычно из ели с корнем, и служили для удержания теса на скате, для чего врубались в нижние слеги. На “курицы” укладывались желоба ( потоки, водоспуски ) для отвода воды, украшенные разнообразным орнаментом». [1503] О смысле народного названия этой строительной конструкции рассуждал И. В. Маковецкий:

...

До сих пор точно не установлено происхождение термина “ курица ”, так прочно укрепившегося за этим видом конструкции и давно вошедшего в народный и научный оборот. В связи с этим интересно напомнить об одной постройке, зафиксированной нашей экспедицией в дер. Стрельниково Костромской области. В этом селении мы обнаружили одну из древнейших виденных когда-либо нами изб, принадлежавшую слепому старику И. А. Скобелкину. Эта изба существует более двух столетий и была построена на « курицах », или пнях, как сообщил ее хозяин. По-видимому, использование естественного пня, связанного с землей выступающими на поверхность корнями и напоминающего по форме куриную ногу, могло послужить основанием для возникновения в народных сказках образа « избушки на курьих ножках ». Использование для конструкции кровли елового ствола с корнем или той же « куриной ноги », у которой обрубились все пальцы, за исключением одного, предназначенного для укрепления потока (желоба на крыше), могло дать архитектурной детали название « курицы ». Этой детали иногда придавалась форма головы петуха или курицы, однако в некоторых домах тех же селений можно встретить изображение головы коня или другого животного. [1504]

Петух как оберег

Петух являлся оберегом: его брали с собой при опахивании селения против эпидемии или эпизоотии ночью. Этот ритуал подробно обрисован в «Яре» Есенина, хотя как раз петух здесь не упомянут. Однако в реальном обряде опахивания в с. Кузьминское в 1897 г. петух применялся и играл важную роль: «Опахивание совершают вдовы и девицы… Волосы участниц распущены, одежда белая. В соху впрягают 4-х вдов; за ней несут икону и петуха ; остальные лица следуют за ними, вооруженные метлами, ухватами, кочергами и др. За сохою след заметают метлами. Движение начинается в полночь. Огни в селе тушатся – иначе бьют стекла. <…> Стараются провести сохою сомкнутую черту вокруг села или скотных дворов, если скотина помещается изолированно в лугах, полагая, что нечистый дух уйдет за черту и перешагнуть за круг не посмеет». [1505] Сходным образом применяли петуха и в другом селе: «с. Дубровичи: опахивают вдовы, вдовцы и парни с сохой, иконой, петухом и чучелом, которое несут впереди к как бы гонят, крича: “Нечистый дух с села долой!” В конце опахивания разрывают чучело и разбрасывают на воздух». [1506] Можно предположить, что роль петуха заключалась в отваживании нечистого духа в полночь, а в остальном обряд опахивания типологически близок крестному ходу когда такой же обход совершался уже с иконами вокруг селения или поля при несчастье, но только днем и с попом.

О другой роли петуха – отпугивать нечисть в силу своей способности предвещать зарю – Есенин мог узнать из стихотворения «Заклятье смерти» А. Н. Толстого на ту же тему (опубл. в сб. «За синими реками», М., 1911, с. 69):

… Крикнули кочета на селе,

Покраснела низкая луна,

И все слышали —

Через яры, по валежнику,

Стуча зубами,

Убегала черная смерть.

Известна и противоположная сущность петуха (курицы) – болезнетворная или, по крайней мере, косвенно связанная с нездоровьем. Возможно, именно она послужила дополнительным основанием для применения петуха в ритуальной борьбе с болезнью. В Константинове существует «куриное» название дерматологического заболевания: «Тут вот тут, у неё мета , у неё тут вот была какая-то куриная , как раньше курьи жопки были, как тоже их заговаривали, они проходили. И вот тут такое пятно у ней былá – родимое пётнышко бывает, когда человек вот родится…». [1507]

На нашесте в примыкающем к избе крытом дворе, в курятнике ребенок мог заметить подвешенный округлый камень с дыркой посередине и узнать, что это « куриный бог », оберегающий кур от всяческих напастей (распространено в разных областях России). Но чаще всего в Константинове кур оберегал прибитый на стену над нашестом старинный металлический крест размером с ладонь [1508] (как варианты – небольшая иконка или лошадиная подкова); и ребенок осознавал важность этой домашней птицы в хозяйстве, раз ей покровительствует сам Бог!

Петух в святочном гадании

Петух выступал как прорицатель в девичьих святочных гаданиях в Константинове – рассказывает М. Г. Дорожкина, 1911 г. р.: «Сыпали пшено, пъшеницу, хлеб лóжили и воду. И пускали петуха на стол. Вот чаво будеть пятух клявать или пить чево-либо: будеть если воду пить – о! – муж будеть пьяница. Там пшено будеть клевать – это будеть жить хорошо. Это вот я, вот мы гадали». [1509] Это достаточно редкий вариант гадания; гораздо чаще старожилы вспоминают о гадании при помощи курицы, а петух, попавшийся в темноте по ошибке, прерывает логически выстроенный и тщательно продуманный ход предугадывания будущего. А. К. Ерёмина, 57 лет, вспоминает рассказ матери: «И как раз курицу, говорит, принесли: а заместо курицы – петуха. Поймали ночью: пошли за курами и заместо курицы притащили петуха. <…> Хорошо – не плохо ли, а надо курицу. Чтобы hадать – курицу! А они петуха притащили! Ржали-ржали: какое же у нас, hоворить, hаданье, когда все сидим, все смеёмси на этого петуха!». [1510] Именно курочка символизировала невесту (см. ниже о приношении родней невесты курочки в дом жениха после венчания), и поэтому гадание с петухом было бы бессмысленно и не имело бы силы, так как оно являлось нарушением магической нормы, расценивалось в качестве недопустимой противоположности.

В других селениях Рязанской обл. попавшийся при святочном гадании петух символизировал собою ярко выраженную и более редко встречаемую в типичной крестьянской среде мужскую профессию, окруженную в девичьем восприятии романтическим ореолом: «Кур ловили. Петух попадётся в потёмках – это солдат будет» (с. Секирино Скопинского р-на) или почти дословно – «Кур ловили. Попадётся петух – солдат твой жених» (д. Козинцы того же р-на). [1511]