26. Автобиография Москвы

(Отрывок из поэмы)

Желтобилетная                        листва бульварная, толпой вечернею                           теки с куста. Расчет на золото,                           и на товарные, и на червонные,                         и ночь — пуста. Вконец изруганный                              пивными рыжими, где время пенится,                             где гром — гульба, я тихо радуюсь:                         мы всё же выживем с тобою,              стриженый                               Цветной бульвар. Дорожкам хоженым,                               тропинкам плеваным никто не мил из вас:                               иди любой. Времен товарищи!                            Даете ль слово нам — не отступать по ним,                               не бить отбой? Под оскорбленьями,                               под револьверами по переулкам                      мы                           пройдем впотьмах, и если — некому,                           то станем первыми под этой              жирной грязи                                   взмах… И как не бросила                           она меня еще, с досады грянув:                          отвяжись! — неизменяемая,                       неизменяющая и замечательная                          жизнь! 1924

27. Синие гусары

1 Раненым медведем                               мороз дерет. Санки по Фонтанке                              летят вперед. Полоз остер —                        полосатит снег. Чьи это там                    голоса и смех? «Руку          на сердце свое                                  положа, я тебе скажу:                       ты не тронь палаша! Силе такой                   становясь поперек, ты б хоть других —                               не себя —                                               поберег!» 2 Белыми копытами                             лед колотя, тени по Литейному —                                  дальше летят. «Я тебе отвечу,                         друг дорогой, — гибель нестрашная                               в петле тугой! Позорней и гибельней                                   в рабстве таком, голову выбелив,                           стать стариком. Пора нам состукнуть                                клинок о клинок: в свободу —                   сердце мое                                      влюблено!» 3 Розовые губы,                        витой чубук. Синие гусары —                         пытай судьбу! Вот они,              не сгинув,                               не умирав, снова собираются                             в номерах. Скинуты ментики,                            ночь глубока, ну-ка — вспеньте-ка                                полный бокал! Нальем и осушим                            и станем трезвей: «За Южное братство,                                 за юных друзей!» 4 Глухие гитары,                        высокая речь… Кого им бояться                           и что им беречь? В них страсть закипает,                                    как в пене стакан: впервые читаются                             строфы «Цыган»… Тени по Литейному                               летят назад. Брови из-под кивера                                 дворцам грозят. Кончена беседа.                           Гони коней! Утро вечера —                        мудреней. 5 Что ж это,                  что ж это,                                   что ж это за песнь?! Голову             на руки белые                                    свесь. Тихие гитары,                        стыньте, дрожа: синие гусары                       под снегом лежат! 1925

28. Эстафета

Что же мы, что же мы, неужто ж размоложены, неужто ж нашей юности конец пришел? Неужто ж мы — седыми — сквозь зубы зацедили, неужто ж мы не сможем разогнать прыжок? А нуте-ка, тика́йте, на этом перекате пускай не остановится такой разбег. Еще ведь нам не сорок, еще зрачок наш зорок, еще мы не засели на печи в избе! А ну-ка, все лавиной на двадцать с половиной, ветрами нашей бури напрямик качнем. На этом перегоне никто нас не догонит. Давай? Давай! Давай начнем! Что же мы, что же мы, неужто ж заморожены, неужто ж нам положено на месте стать? А ну-ка каблуками махнем за облаками, а ну, опять без совести вовсю свистать! Давайте перемолвим безмолвье синих молний, давайте снова новое любить начнем. Чтоб жизнь опять сначала, как море, закачала. Давай? Давай! Давай начнем! 1927