* * * Утренний зефир мечтает о твоих кудрях, Я, как пыль, лежу покорно у тебя в ногах. О красавица! Страдаю, стеснена душа, С той поры как я мечтаю о твоих губах. С той поры, как я увидел кудри и глаза, Сердце плачет и вздыхает, в нем печаль и страх. Кудри, брови и ресницы, родинки твои Со стихами из Корана я сравнил в мечтах. Стрелы всех твоих насмешек мне вонзились в грудь, И любовью опозорен буду я в веках. Страшный суд, землетрясенье – вот какая ты! Увидав твой стан прекрасный, я хожу в слезах. Хабиби пленен тобою! Пусть горька любовь, Вместо слез, алмазы блещут у него в глазах!

ФИЗУЛИ

АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ ПОЭТ1498-1556* * * Падишах золотой земли подкупает людей серебром, Он готовит полки для захвата другой страны, Сотней козней и хитростей он побеждает ее, Но и в этой стране нету радости и тишины. И в тот гибельный час, когда рок совершил поворот, Гибнет сам падишах, и страна, и мильоны людей. Посмотри: это я властелин, дервиш, сильный войсками слов,  Громоносное слово – источник победы моей. Видишь, каждое слово мое – великан, что из истины силу берет; Если слово захочет, будут море и суша покорны ему. И куда б я его ни послал, слову чужды почет н казна; Слово, взявши страну, никого не заточит в тюрьму. Все стихии вселенной слово мое не сотрут, Не раздавит его колесо вероломной судьбы. Пусть властители мира мне не даруют благ: У меня в голове есть корона скромной моей резьбы. Я свободен во всем! Кто б ты ни был, слушатель мой, Ты не должен за корку хлеба преходящему быть слугой. ГАЗЕЛИ* * * О мой друг, если из-за тебя станет мир мне злым недругом вдруг, Не беда – мне довольно тебя. Ты одна мой единственный друг. Ведь когда я отдался любви, я совета друзей не просил, Худший враг мой не мог превзойти мной самим причиненных мне мук. Но душа не страшится скорбей, телу страшная боль не страшна,- Телу-праху, душе неживой незнаком перед болью испуг. Радость встречи не мог я познать, расставания скорбью смущен, Но зато сделал светлой и тьму мне зулмат безотрадных разлук. О садовница! Дымом, золой стали розы следов для меня, Пепелище – мой горький удел, твой удел – вешний сад, пышный луг. Меч соблазна она занесла, натянула на лук тетиву,- Сердцу смерть принесет этот меч, мне тоску принесет этот лук. Физули! Отлетела душа – я с дороги любви не сошел; На плите напишите мне: «Страсть его заключила в свой круг». Бессилен друг, коварно время, страшен рок, Участья нет ни в ком, лишь круг врагов широк, Лишь страсть, как солнце, горяча, но безнадежна. Кто честен – на землю упал, зато подлец высок. Слабеет разум, совесть упрекает глухо. Растет любовь, а с ней и горе,- все не впрок! Я чужд своей стране, без родины, без правды. Исчерчен этот мир витьем коварных строк. Любая девушка – источник зла для сердца, Любая бровь – как серп: смертельный завиток. Вот мак, колеблемый зефиром,- наше знанье, Вот отражен в воде и искажен цветок. Желанному предел,- но сколько испытаний И горя на пути, пока найдешь итог! Любовь, как тара тонкий стон, неуследима, Сам виночерпий – легкой пены маленький глоток. Нет у меня друзей, бегу я от меджлиса, Кто мне укажет путь? Я всюду одинок. Морщины Физули от горя стали резче, Вот почему он желт, вот почему поблек. * * * Я горем сам горел, но им не опалил тебя. Зачем, раскрывшийся бутон, я б огорчил тебя? Пей только чистое вино, любовью мы пьяны. Горит в огне терзаний тот, кто полюбил тебя. Окислить красное вино случайности могли. Как много красок в том цветке, что оживил тебя. Ты выйди в сад. Ни одного бутона нет в саду, Что кровью сердца своего не залил бы тебя. Я думал – стан твой кипарис, но что там кипарис! Божественною красотой мир наградил тебя. Я горе камню изолью иль локону волос, Кому-нибудь, кто б хоть на миг мне заменил тебя. Пока тобою я пленен, в тоску закован я, Хочу, чтобы никто другой не получил тебя. Любовью к чистому вину наполнена душа. О, неужели слез поток не умолил тебя. О Физули, твой черный рок к тебе благоволит – Неутомимою тоской он одарил тебя. * * * Велишь мне ненавидеть жизнь, так бессердечна и так зла? Полнеба вздохом я сжигал, ты мне светильник не зажгла? С другими ты, как нежный друг… ты исцелишь любой недуг. А что же мой смятенный дух? Что ж ты к больному не пришла? Всю ночь душа моя кипит, поет, безумствует, скорбит, Тревожит стоном всех, кто спит,- ужели не услышит мгла? Я вымыл бы твое чело слезами, что текут светло. Любимая! Все расцвело, иль ты не чувствуешь тепла? Хранил я в тайне грусть мою, от ветреницы не таю. Услышишь или нет,- пою. Смеешься? Очи отвела? Не я увлек тебя, а ты страшна мне силой красоты. Так мне ль бояться клеветы пред блеском этого чела? Но стыд и срам для Физули – его посмешищем сочли. Рассмотрим дело издали,- любовь-то, кажется, прошла?