ГАЗЕЛИ* * * До сотворения мира началом начал был я, Тех, кто камней драгоценных ярче сверкал, был я. Алмаз превратил я в воду, она затопила мир. Аллахом, который небо и землю зачал, был я. Потом я стал человеком, но тайну свою хранил. Тем, кто в сады аллаха первый попал, был я. Я восемнадцать тысяч миров обойти сумел. Огнем, который под морем очаг согревал, был я. С тех пор я узнал все тайны аллаха, а он – мои. Тем, кто истины светоч первым познал, был я. Я Хатаи безнадежный, истины свет постиг. Тем, кто в неверном мире все отрицал, был я. * * * Говорит: уходи! Ты лишь горе и боль мне принес. Пожелтело лицо от кровавых, от огненных слез. Я всегда представляю тебя молодым и прекрасным. Мое сердце с твоим навсегда, мой жестокий, срослось. Если горя клинок пополам твое тело разрубит - Знай, что вместе с тобою погибнуть и мне довелось. Ты меня не ищи – я с тобою везде неразлучна, Я полна твоих мыслей, страстей неуемных и грез… Говорит: уходи… Как уйду я от взгляда газели? Как любовь обойду – предо мною она, как утес! Берегись, Хатаи! От горячих очей тонкостанной Стать бы тонким, как волос гордячки, тебе не пришлось! * * * Душа моя, жизнь моя,- счастлива будь! Простимся,- в далекий собрался я путь… Душа моей плоти умершей,- живи! Со мною пришлось тебе горя хлебнуть! Немало я пролил и крови и слез,- Прости меня, милая, не обессудь… Тоска, словно черные кудри твои, Мешает мне нынче на солнце взглянуть. Я видел толпу возле окон твоих,- И горько мне стало, и дрогнула грудь… Пускай я погибну – ты вечно живи! Но мученика Хатаи не забудь! * * * Я ныне властитель державы любви! Тоска и беда – вот визири мои. В костях моих мозг, словно воск, растопился, Огонь поселился в безумной крови! Чертоги мои попирают Фортуну. Я воин – меня не пугают бон! Орел я, парящий над лезвием Кафа, Завидуют песням моим соловьи. Халладжа Мансура веду на цепи я… О мир! Хатаи властелином зови!

ХАБИБИ

АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ ПОЭТКонец XV – начало XVI векаМУСАДДАС Я возлюбленную встретил: радостной была она, По плечам волос струилась ароматная волна, Заплетаемая в косы. В них, бессилия полна,- Видел я,- была, как узник, чья-то жизнь заключена. «Кто несчастный узник этот?» – я спросил. Она в ответ: «То плененная арканом кос моих – душа твоя». И бровей лукоподобных я увидел гордый взлет. Шапку сняв, опа смеется, амбру на голову льет. Лик ее, с луною схожий, мимо глаз моих плывет, И на нем, дразня собою, ярко родинка цветет. «Это что здесь за примета?» – я спросил. Она в ответ: «Это след от взора скрытых ран твоих – тоска твоя!» Видел я: рубин бесценный прилипал к ее губам, Локон в мускусе хотанском страстно льнул к ее щекам, Жемчуг ластился наджафский к нежно-розовым ушам. Вдруг услышал я, как что-то падает к ее ногам. «Сердолик Йемена это?» – я спросил. Она в ответ: «То струится кровь из сердца, как родник,- то кровь твоя». И в саду, сама как роза, дева розовая шла, И в подол ее деревья осыпали без числа Яблоки, миндаль, гранаты… Все красавица взяла. Но в саду лица любимой птичка грустная жила. «Что ж грустит певунья эта?» – я спросил. Она в ответ. «Птичка, что поет средь сада черт моих,- душа твоя». Взгляд за взглядом – точно к свету, я стремился к ней опять,- От нее и самый мудрый сумасшедшим может стать, Сто колодцев вавилонских ей легко заколдовать! «Ямочка на подбородке – это что, позволь узнать? Не колодец ли без света?» – я спросил. Она в ответ: «То, что кажется темницей для других,- жилье твое». Кипарис мой! К ней, сверкая, лился слез моих ручей, Был я к родине прикован всею зоркостью очей, От ее благоуханья грудь дышала горячей! Смоль ее кудрей блестящих – томный бред моих ночей. Я в огне! «Что значит это?» – я спросил. Она в ответ: «Вот свершение мечтаний молодых – судьба твоя». На лугу своей постели, как нарцисс, проснулась ты, В прорези твоей рубашки раскрываются цветы, Озарился я лучами светозарной красоты! На цветке увидев точку: «Это уст твоих черты Иль видение поэта?» – я спросил. Она в ответ: «Хабиби, ты прав: и это только стих, мечта твоя!» ГАЗЕЛИ* * * Богиня! Если для тебя не растерзал я грудь,- Мне саваном рубаха будь, мой дом могилой будь? И если лунный блеск волос забуду за столетье,- Вползи в мой череп, скорпион, сам покажу я путь. Роса упала. Выйди в сад, цветами полюбуйся: Алмазом каждый лепесток старается блеснуть. Я издевался над людьми, сраженными любовью… Безумец! Как бы мне за то слез не пришлось смахнуть. Покоя нет для Хабиба, он смотрит на лилею - И каждый волос дыбом встал, чтобы шипом кольнуть.