МАДЖЛИСИ

УЗБЕКСКИЙ ПОЭТXVI векПОВЕСТЬ О САЙФУЛЬМУЛЮКЕ

О ШАХЕ АСЫME

Был шах в Египте. Зорко стерегли Его войска семь поясов земли. Асым Сафвои – так шаха нарекли Подвластные ему края земли. Его желанья все исполнял бог, Не ведал он ни страха, ни тревог, Но не хватало одного – детей, Хотя он был здоров и в силе всей. Четырехсот семидесяти лет Уже достиг, а сына нет и нет. «Нет сына – кто припомнит обо мне? Умру – кто завладеет всем в стране?» Он о своей печалился судьбе, Великих беков не пускал к себе. Шах нарушал создателя покой Одною неустанною мольбой. Так сорок дней молил и плакал шах, И днем и ночью исходил в слезах.

Шах Асым зовет к себе сына и дарит ему халат и кольцо

О небо! Шахам внемлешь ты всегда, И только для народа ты – беда. Послало небо шаху благодать,- Родился сын, и счастлив шах опять. Жил в наслажденьях царский сын, и вот Услышал он, что шах его зовет: «О сын мой, в знак отеческой любви Я поднесу тебе дары мои!» И сын пошел, отцовским вняв словам, Как кипарис, был строен он и прям. Шли рядом слуги – пери по красе. Приблизясь к шаху, поклонились все. Так сына шах лелеял и любил, Что от него он глаз не отводил. А сын смотрел все время на отца, И счастью шаха не было конца. При виде сына радовался шах, Любовь сияла у него в глазах. Он казначею приказал: «Открой Казну и дай сундук мне золотой». Открыл сундук, а в сундуке лежат Кольцо и шелком вышитый халат. От шаха сын подарки эти взял, Что за халат, об этом сын не знал. Шах приказал – и вот ведут коня. Как пери, конь. Идет, уздой звеня. Любил он этого коня – и вот Его в подарок сыну отдает. Отвесил сын почтительный поклон, Был шах его учтивостью пленен. Вот по дороге едет сын верхом, А слуги отправляются пешком. Шах дал любимцу лучшее, что мог, Но пламя на пути его зажег. Прекрасен дар, и в этом спору нет, Но скрыты в нем сто тысяч зол и бед.

Сайфульмулюк, увидев на халате портрет, влюбляется

Сайфульмулюк от шаха вышел вон, Как в бурю кипарис, качался он, Вступил в покои дивного дворца, Где наслажденьям не было конца. Во всех покоях яркий свет возник, И стал дворец похожим на цветник. Все пировали, опьянясь вином, И падали, забывшись крепким сном. Сын шаха был один остаться рад,- Давно хотел он развернуть халат. Он развернул халат и увидал Красавицу – превыше всех похвал. Он был лицом прекрасным поражен, Изображеньем любовался он. Как на портрете краски хороши! Нет, не халат – то горе для души, Теперь ему совсем покоя нет - Он на халате увидал портрет. Чудесный, привлекающий сердца! Не видел он прекраснее лица. Чем больше смотрит отрок, не дыша, Тем больше разгорается душа. Не щеки – розы красные долин, Не губы, нет,- то сахар и рубин. Бутоном алым мнится нежный рот, Никто кудрей чернее не найдет. А брови – лук, спустивший стаю стрел, Чтоб тех разить, кто на портрет смотрел. Ее ресницы – черная игла, По остроте кинжалы превзошла. Стан гибок, словно ветка диких роз; Над станом – кольца спутанных волос, Как кипариса саженец, стройна. Не зубы – жемчуг хочет скрыть она. Царевич наклоняется вперед; Лицом к лицу приник, целуя рот. Любовь огонь в душе его зажгла, Вонзилась в грудь ему любви стрела.

Сайфульмулюк, плача, просит у шаха позволения уехать

Сайфульмулюк сказал: «О властелин, Довольно бед тебе принес твой сын. Я пыль целую под твоей ногой, Но как забыть мне облик дорогой? Сильнее чести пыл любви всегда, Вздох страсти погасил свечу стыда. Ты предложи мне солнце, месяц дай И гурию, украсившую рай,- Не нужно мне возлюбленной другой, Я без нее расстаться рад с душой. Она – в какой бы ни жила стране,- Дарована судьбою в жены мне». Взял горе в спутники Сайфульмулюк,- Не видит он друзей, красавиц, слуг. Лишь к одному портрету взгляд приник, Дворцом печали стал дворец-цветник. И день и ночь смотрел он на портрет. Конца его слезам и стонам нет. Он говорил: «Где я тебя найду? В каком высоком, сказочном саду? Где мне искать тебя, в каком краю? Где я увижу красоту твою? И щек моих запавших желтизна Расскажет всем, как боль моя сильна. Но кто о том тебе доставит весть, Об этой боли скажет все как есть? Любовной страсти пенится вино. Лишился чувств твой кипарис давно, Рыдает кровью чаша без тебя, Свеча сгорает, плача и любя. Передо мною чанг стоит, склонен, Меня жалея, испускает стон; Рубоб, припомнив горестный мой путь, Вопит в тоске, себя колотит в грудь; Вот выгнул шею бедный мой тапбур, Смотри, как плачет, горестен и хмур; От стонов мусикар весь как в огне, Канун рвет грудь, печалясь обо мне. И долгой ночью, и при свете дня Они рыдают, глядя на меня». Как желтый лист осенний, он поник, Уста теперь – шафран, не сердолик. Забыл и разум и терпенье он, Ушел от мира и покинул трон. Сломило горе старого отца, Мать проливает слезы без конца. Когда любовь твой верный спутник,- ты, Будь шахом, не уйдешь от нищеты. Нет для любви различья вер и стран, Язычников, неверных, мусульман. Когда любовь сильнее, чем гроза, То ослепляет разума глаза. Но только тот поистине влюблен, Кто так же предан, так страдал, как он. Разлуки яд – и тот ему как мед; В тоске любви – усладу он найдет. Любовь – как море, где бурлит волна,- И угрожает гибелью она. Но это море – всех влюбленных друг, Сюда входящим незнаком испуг. Тот пьян навек, кто пьет любви шербет, Глух к увещаньям, чтит ее завет. Стань, как шафран, желтей осенних трав, Одну любовь владычицей избрав.