МУХАММАД САЛИХ

УЗБЕКСКИЙ ПОЭТ1445-1506ИЗ ПОЭМЫ «ШЕЙБАНИ-НАМЕ» Он даром песнопенья обладал, Познаньем тайн творенья обладал, Был сладостен и мудр его язык, И в помыслах своих он был велик. Был каждый тюркский стих его огнем, А стих персидский – пламенным вином. На двух языках песни он творил, Вдвойне вниманье мудрых одарил. Его прославленные муамма Поистине – сокровища ума. Его калам – когда он им писал – Благоуханный мускус рассыпал. В его словах дышало волшебство,- Так был великолепен дар его. И недоступных не было наук Для Шейбани. Плетением кольчуг С таким же совершенством он владел, Как древний царь Давид-кольчугодел. Вот оружейник первый в том краю, Избрав кольчугу лучшую свою, Пылающую кольцами, как жар, Принес царю и властелину в дар. На ту кольчугу Шейбани взглянул И сам несколько колец согнул. Необычайно мастер-чудодей Завил их наподобие кудрей. И так был оружейник потрясен Работой, что издал он громкий стон И молвил: «Я желал, властитель мой, Блеснуть своим уменьем пред тобой. Но вижу, что не стою ничего Пред образцом искусства твоего. Я первым слыл кольчужником в стране, Соперников не ведал, равных мне. И как теперь тобою посрамлен, Коль ты в других ремеслах столь силен. Да чашу дней твоих не иссушит Поток времен, покуда мир стоит! Да одоленье над врагом тебе Дарует небо в благостной судьбе!…» С толпой безусых, как он сам, повес Два миродержца встретятся сейчас. Потом сказал себе: «О человек! Что, о невежда, разум твой изрек! Кто миродержец истый в наши дни? Кто Джахангир, когда не Шейбани? В его руке миродержавный свет. Отныне мнений двух об этом нет. А тот, кто дух свой в лености растлил, Как может быть, чтоб он не отступил? Но всяк, чей разум истине открыт, Тот правду сокровенную узрит. Любой властитель, кто бы ни был он, Благоволеньем неба осенен. Он – светоч вседержителя, пока Его звезда и степень высока. Но и цари неравны меж собой, Не поровну одарены судьбой. Над судьбами владыки не вольны, И их пути грядущие темны. И станет меж владык возвышен тот, В чьи двери солнце истины войдет. И если б он один в пустыне жил Иль, как Юсуф, в колодезь ввергнут был, Могучий свет и там его найдет И на вершину славы возведет… Как солнце утра, встав на небесах, Купает мир в живых своих лучах, И всякое в природе естество Ликует пред сиянием его, И блещет перед ним морской простор, Пески пустынь и льды высоких гор,- Так лучезарным солнцем в наши дни Поднялся хан великий Шейбани. Так от него сиянье обрели Цари иные на лице земли. Вот хан, чья слава не умрет века, Повел на приступ грозные войска. А тот, кто Джахангиром назван был Толпой льстецов придворных и кутил, Бежал проворно, не жалея ног, И в дальней горной крепости залег. А для Ходжента был он чуженин, С дружиной чужеземной властелин. Сопутствуем Санджаром верным, шах Надежный замок укрепил в горах. Но Шейбани настиг его и там, Преследуя бегущих по пятам. И осажденным он письмо послал, Где миром дело кончить предлагал И обещал пощаду, коль народ Пред ним ворота волей отопрет. Но все увещевания его Не тронули, как видно, никого. Была твердыня сказочно крепка, Единодушны в крепости войска, И так была та крепость высока, Что погружала башни в облака… И двинулись на приступ роковой Бойцы, сомкнув щиты над головой. Бестрепетно-отважные, как львы, Они лавиной ринулись на рвы. Хоть град камней был яростно жесток, Мост навели они через поток. Те по мосту, другие прямо вброд, Где бил, крутил и выл водоворот, Перебирались на берег другой, Карабкались по насыпи крутой И, тучи стрел пуская по врагам, Уж подставляли лестницы к стенам. Уж лезли роем на отвес скалы Под струями пылающей смолы. Хоть стены были дивно высоки И лестницы их были коротки, Но в крепости смятенье началось, Великое волненье началось. Шесть тысяч человек – все сразу – там Такой подняли страшный вой и гам, Как бы настал земли последний час. И хоть мирзой назначен был Барлас, Но счастья не добилися они, Само искало счастье Шейбани. С какой неустрашимостью – смотри! – На бой пошли его богатыри! Они подкоп огромной глубины Прорыли в основании стены. И, наконец,- опоры лишена,- Обрушилась тяжелая стена. И ворвалось в зияющий пролом Все войско за прославленным вождем. И вмиг защита сломлена была, Разбита и разгромлена дотла. Побоища такого белый свет Не видел за последних двести лет. Ты скажешь: смерти ветер ледяной Пронесся по твердыне крепостной. И крепость крови сделалась полна, Как полный чан горячего вина, И кровь лилась, и бушевал пожар, Как в дни пророка в крепости Хайбар. Так бушевал огонь, что, кто от стрел И от мечей укрылся,- тот сгорел. От замка не осталось ничего – Погибли все защитники его. Их поглотили адские огни, Но рай приял батыров Шейбани. Живыми победители себя - Здоровыми увидели себя. Когда свою победу завершил, Великий хан убийства прекратил. И было повеление его: Всех пленных отпустить до одного! Несчастные свободу обрели, Найдя друг друга, в радости ушли. Хан в Самарканд направился и там Вернулся вновь к заботам и трудам.