ПЛАЧ Я – погребенный в пустыне мертвец. И мертвецами я буду оплакан. Не насладившийся жизнью слепец – Даже глупцами я буду оплакан. Странник – весь мир обошел я кругом, В городе горя остался – ив нем Гибну. Голодным степным вороньем И ястребами я буду оплакан. Как мне воспрянуть? Я болен и слаб, В тяжких цепях истомился, как раб, И на огне превратился в кебаб, И вертелами я буду оплакан. Сердце трепещет, и согнут мой стан, Стоны мои поднялись, как туман, Слезы в кипучий слились океан… Всеми слезами я буду оплакан. Лалы родятся в ущельях немых, Ливни плодятся от жалоб моих, Горы плывут – и в волнах смоляных Тают. Камнями я буду оплакан. Разум безмолвствует, Махтумкули. Маются дети Туркменской земли. Пиры толпятся, ишаны пришли. Даже врагами я буду оплакан. ПУТЬ Кипит живых речей поток, Играет разум вдохновенный, Но темной тучей злобный рок Проходит по лицу вселенной. И меркнет взор, и на щеках Золой лежит смертельный страх. Слова уносятся, как прах, И разум тяжко спит, как пленный. Кто – смертный – видел мира дно? Заглянешь в бездну – в ней темно. Я пью любовное вино, И мне тяжел мой кубок пенный. И вдохновение мое, Смутясь, впадает в забытье, И роковое острие Грозит моей душе смятенной. Даны садовники садам, Туманы – горным высотам, С женою делит хлеб Адам, А я – один в юдоли бренной. Ума несметная казна Растратится, распылена: Дела, кочевья, времена Проходят чередой мгновенной. Все миру суетному впрок. И в добром сердце скрыт порок. Соедини меня, пророк, С моей подругой несравненной! Когда берется хан за труд – Мотыги бедняки берут. От песни утешенья ждут И жалкий раб, и шах надменный. Поешь, а миру невдомек, Что твой язык солгать не мог. Бредешь, Фраги,- твой путь далек, Далек твой Хинд благословенный. ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЕ 1. РАСКАЯНИЕ Полвека на свете я прожил, друзья, Со старостью совесть моя охладела, И тает – о, господи! – сила моя, И точат несчастья недужное тело. Мне горько: я истину мало любил. Кончается жизнь, но не гаснет мой пыл» И духом я тот же, что в юности был, Да жаль: борода у меня поседела. А сердце мирская влечет суета, И очи мне женская жжет красота, И кривдой мои одержимы уста, И страсти толкают на черное дело. И если откажет мне в помощи бог, Куда мне бежать от предсмертных тревог? Я – суетен, правде служить я не мог, И ранняя вера моя оскудела. Не верю звезде моего бытия, Черна, словно уголь, не доля моя, Покинуло счастье родные края, Душа моя тщетно проснуться хотела. Судьба моя бурной и страстной была, Дурные порой совершал я дела; Прости меня, боже, пока не дошла Моя многогрешная жизнь до предела. Фраги задыхается в лютом огне, Скорбит о себе, как скупец о казне: И страх и надежды гнездятся во мне. Души моей жертвою ада не делай! 2. В МАЗАНДЕРАН Да будет нам спутником отчий народ, Когда мы и впрямь поведем караван, Доверимся Ною средь пенистых вод, Дорогу держа на седой океан. Нам древние горы поклонятся вслед, На родину ветер промчится чуть свет,- Когда принесет он от милой ответ, Певучее имя впишу я в дастан. Я стар. Я поистине много скорбел, Судьбою запродан мой светлый удел, И те пятьдесят неминуемых стрел Остались в душе, изнемогшей от ран. Мне были примером Тахир и Фархад, Безумец – я в пламя лечу наугад. Крыла у меня за спиною горят,- Умру – не узнает Менгли, мой султан. Я славлю владычицу мира Менгли, Я кличу подругу мою издали. Страданья разлуки мне печень сожгли, И слава Менгли полонила Иран. В скитаниях помни родимый народ. Язык обуздай, избегая длиннот; Готовься, Фраги, собирайся в поход! Купцы направляются в Мазандеран… 3. СРЕДИ ДРУЗЕЙ О, как дрожит моей прекрасной И страстной жизни мотылек! О, как растет недуг опасный, Которым дух мой занемог! Царица змей для змеелова - Что для певца напев и слово. Влюбленный ради лукобровой В бездонный кинется поток. Блажен, кто не застыл в покое, Познав добро и зло мирское! Со мной – содружество седое, Ученых книжников кружок. Махтумкули, твоя дорога - Полвека. Это очень много. Но пусть уходит прочь тревога: Что – старость? Вздор, пустой предлог!