9 сентября

Маятник

Я не сплю, и размеренный маятник, в мрак,   Звуковой посылает мне знак. И поет, заключая мгновения в счет,   Что минутное все протечет. Проницая качаньем притихшую тьму,   Он сознанью твердит моему: – «Ты ошибся во всем. Твой родимый народ,   Он не тот, что мечтал ты. Не тот». И в глубоком сознаньи я должен молчать,   В этом говоре – суд и печать. Не одни только сказки и песни и мед,   Сердце полную правду возьмет. Не принять обвиняющий голос нельзя,   Через совесть проходит стезя. И правдивую мысль та тропинка пошлет   Через пламя и бурю и лед. Я любил на заре, я томился весной,   Причастился я песни родной. Как случилось, что тот, кто так звонко поет,   Так бесчестно свой край предает? Я от детства любил безрассудный размах   Тех, чье сердце отбросило страх. Как же отдан врагу укрепленный оплот,   И трусливый лукавит и лжет? Безконечная ширь. К полосе полоса,   Протянулись поля и леса. Но окликни всю Русь. Кличь всю ночь напролет,   И на помощь никто не придет. Там над ямою волчьей ощерился волк,   Человек в человеке умолк. И петух скоро в третий уж раз пропоет: –   «Твой родной, он не тот. Он не тот».

12 сентября

Химера

Облитая кровью жертв самосуда, Не с млеком, а с ядом взрастившая вымя, На вече народов пришла ты откуда И в шайке предателей как тебе имя? На честных немногих толпой нападая, Взамен правосудья принесшая ломы, Комолая, грузно и слепо бодая, Какие еще ты готовишь погромы? Петух красноперый над мыслью и кровом, Смешенье всех ликов в уродстве зверином, – На зов благочестный ответишь ты ревом, Ты, с бешенством бычьим и с духом ослиным. Вспоенная кровью, поящая лжами, Ты будешь, как только исполнится мера, В глубокой, тобою же вырытой, яме, Из чада исшедшая, призрак-химера.

19 сентября

Злая масляница

Западни, наветы, волчьи ямы, Многогласен лживый, честный нем. Разве есть еще в России храмы? Верно скоро сроют их совсем. Подбоченясь, ходит дух горбатый, Говорит: «Смотрите, как я прям». И, забыв сражение, солдаты По словесным бродят лезвиям. Ряженый, гуляет темный кто-то, Вслед за ним идут, оскаля рты, Все, кому одна теперь забота: – Сеять злое семя слепоты. Вырвалось наружу из подполья Полчища ликующих личин: – Леность, жадность, свара, своеволье, Точат нож, и клин вбивают в клин. Дьяволы, лихим колдуя сглазом, Напекут блинов нам на сто лет. Разве есть еще в России разум? Разве есть в ночи хоть малый свет?

19 сентября

Я знал

Я знал леса, озера, и долины Как сон великой истовой страны, В ней были дни, достойные былины, В ней были чары Солнца и Луны. Я знал поля, желтеющие рожью, Высокий труд, правдивые слова, Я проходил, и видел – к придорожью Везде склонялась свежая трава. Я знал людей, их мерные движенья С теченьем звезд в один слагались лад, В глазах детей светилось отраженье Цветов полей, и тех, что красят сад. В смиренных днях дышала святость духа, Свобода самородного ума, И столько песен было чарой слуха, Как будто это пела жизнь сама. Я знал любовь к таинственному краю, Где жертвы были сладостью сердец, И вот с какой теперь я болью знаю, Что самой яркой сказке есть конец. Среди своих как быть мне иноверцем? Густая ночь, укрой, спаси от дня, Нельзя дышать, ни жить с пробитым сердцем, Нет больше в мире братьев у меня.

Последняя ткань

Последняя ткань золотого ковра,   Последнее зарево осени красной,   Пред жертвой, холодной, жестокой, ненастной, Пред вражьей минутой, твердящей: «Пора!» Ты был светлоликим, недавно, вчера.   Весной не расслышав Пасхальное слово,   Что сможешь разведать от дня ледяного, С кем будешь, и как, проводить вечера!

23 сентября

Осень

Скрыта вся земля туманами, Наливными, водопьяными,   Будет ливень, будет грязь,   Меж сердец порвется связь. Листья, бывшие богатыми, Пали судорожно-смятыми,   В жестком ветре чуть жива   Помутневшая трава. За истекшими минутами Глянуть вьюги, станут лютыми,   Все, кто сеял в мире ложь,   Встретят в днях седую дрожь.