– Что там? – тихо спрашивает Шитова.

– Чисто… – тихо говорю я и… начинаю плакать.

Да, я начинаю плакать! Слёзы так и катятся по щекам. Елена Михайловна подходит и начинает мне их, как маленькому, вытирать.

– Всё хорошо… Теперь уже действительно всё хорошо. Пойдёмте, Александр Николаевич. Надо Кириллу Сергеевичу сказать. Он же тоже волнуется!

– Сейчас… Подождите… Я немного посижу. Силы кончились…

– Ну посидите. Я сейчас, – и она выскакивает за дверь.

Вхожу в кабинет главного. Вернее, Шитова меня туда вталкивает.

– Кирилл Сергеевич! Вот, Александр Николаевич от радости даже сил лишился. Там всё чисто. Ваня только что позвонил… – и она опять выскакивает.

Главный подходит… и обнимает меня.

– Сашенька… – чувствую, он больше ничего не может сказать.

Похоже, я начинаю приходить в себя.

– Всё хорошо, Кирилл Сергеевич… Жизнь будет продолжаться, – облегчённо констатирую я.

– Разрешите? – Шитова так же, как и меня, вталкивает Алёшина.

– Мне тут Лена сказала… Александр Николаевич, – бормочет Алёшин. – Вы даже не представляете, насколько я рад за вас и за вашу пациентку. От всей души поздравляю!

Он жмёт мне руку, и я осознаю, что это от самого чистого – сердца.

– Простите, коллеги… – тихо говорит главный. – У меня, наверно, сегодня… мой лучший день. Жаль, что мы на работе. Я бы сейчас даже рюмочку коньяка выпил. Такая гора с плеч…

– А давайте! – Елена Михайловна встряхивает причёской. – Сегодня можно. А вам, Кирилл Сергеевич, и Александру Николаевичу даже нужно.

– Вы думаете? – с сомнением спрашиваю я.

– Это я вам как медик говорю! – она искренне смеётся.

Кирилл Сергеевич лезет в шкаф, достаёт рюмки и коньяк.

– Алексей Сергеевич, наливайте. У меня руки трясутся, – тихо выговаривает он.

Алёшин наливает всем, кроме себя.

– Я мысленно с вами, – поясняет он.

– Спасибо… – главный долго молчит, качает головой. – Ну, Сашенька, за тебя! Я был в тебе уверен, но всё-таки сомнения у меня были. Дай Бог тебе здоровья и успехов. И ещё… С понедельника пойдёшь в отпуск. Тебе надо отдохнуть. Просто необходимо. Борис Александрович прав насчёт курорта. Даже не возражай! Забирай Дашу с Серёженькой, и езжайте на отдых.

– Александр Николаевич! – в кабинет к Кириллу Сергеевичу влетает охранник. – К вам там приехали… Много… Много разных… Три машины!

– Ну иди, встречай! – подталкивает меня в спину главный. – Думаю, не надо иметь твоих способностей, чтобы понять, кто и зачем к тебе сегодня приехал.

Часть 7. Путешествие в себя

Замки щёлкают такими знакомыми звуками. Дверь открывается, и моя, а скорее всё-таки наша с Ванькой квартира-«однушка» принимает меня, своего блудного сына.

Несколько лет назад, разъезжаясь по своим семейным жилищам, мы договорились ничего отсюда не увозить, и оставили всё так, как было при нашей здесь жизни, чтобы в любой момент можно было сюда, в это мемориальное место, приехать и посидеть так, как мы сиживали прежде.

Сколько же я здесь не был? Наверное, год, может, больше. Помню, последний раз я заезжал сюда за книгой. Большая часть моей старой библиотеки осталась здесь.

Да… А запах сохранился тот же! Прокуренный… Прости, дорогая моя! Покинули тебя твои жильцы, которым ты столько лет была надёжным пристанищем.

Разъехались… Ванька живёт с Ритой и маленьким Александром Ивановичем у её родителей. Я с Дашей, Кириллом Сергеевичем, Серёжкой и таким же маленьким Иваном Александровичем живу в выменянной на две квартиры «трёшке» почти в том же районе Питера, что и они. Специально подбирали поближе. А тебя, дорогая моя, мы решили оставить как священное для нас двоих место. Слишком много хорошего в нашей с Ванькой жизни с тобой связано.

Сажусь на «свою» табуретку у стола на кухне и закуриваю. Надо обдумать создавшиеся новые условия. Именно для этого я сюда и приехал. А вообще-то, можно сказать, что ноги сами меня сюда принесли… Ведь здесь мне даже стены помогают. Как здорово, что сейчас лето и вся наша компания размещается на даче, которая тоже стала вехой в нашей общей с Дашей судьбе. По крайней мере, сегодня меня никто не хватится. Все знают, что я ночую в городе.

Только результатов моего обследования они не знают и пока не узнают! Да и вообще о том, что я поехал обследоваться, не знает никто. Я ведь обследовался не в родной Медицинской академии… Специально сделал это в Медицинском университете или, как его называют, Первом меде, как в конкурирующей фирме.

В общем, третья, а вообще почти четвёртая степень онкологии – сейчас для меня реальность. Да! Я ощущал эти предупреждающие звоночки в виде ухудшения дыхания и потери сил. Окружающие меня люди стали говорить, что плохо выгляжу, да и сам я стал это замечать. Видимо, следуя интуиции, практически прекратил энергетическую работу с пациентами, оставив только хирургическую. Только вот из-за вечной нехватки времени всё откладывал обследование. А когда всё же сам себя просмотрел на собственном фантоме, то сам себе и поставил диагноз. Осталось получить подтверждение традиционной медицины, чтобы убрать остававшиеся сомнения. Вот сегодня я его и получил. Сомнений больше нет.

Как тогда Шахлатый мне сказал? «Смотри, не привей себе рак!» Видимо, всё-таки привил… Да и ранение в лёгкое скорее всего поспособствовало. Надо хорошенько подумать, как это могло произойти через энергетику. Хотя чего здесь думать? Если другими болезнями можно заразиться через дурную энергию, то тут уж, как говорится – сам Бог велел!

Ну и что теперь? Хотя в общем-то мне понятно, какой исход ждёт меня в скором времени… Коллеги врачи мне отмерили всего где-то два месяца и пообещали неприятный финал с – удушьем…

Закуриваю следующую сигарету… Гм… Сам Бог велел…

Но неужели ТОТ, кто всю мою недолгую жизнь направлял меня, помогал мне в моих праведных делах, вот так взял и оставил меня своими заботами? Тогда, значит, вскоре и я тоже оставлю своими заботами тех, кто мне так дорог.

Господи… Как же они все тут без меня-то будут? Ведь я же им всем защитник! Кому я их перепоручу? Гм… Надо же, как выходит!.. Только ЕМУ самому!.. Тебе, Господи!

А раз так – то, Господь всемилостивейший, пошли тем, кого я люблю и, может быть, покину, покоя и радости. Более того! Пошли всем этим людям здоровья и счастья… Знаешь, как я этого хочу?! Прими же на себя заботы о тех, кого я люблю! Пусть у них всё будет хорошо…

А вообще… Вот Ты меня хочешь прибрать, Господи… Зачем Тебе это? Может, я Тебе надоел тем, что всегда своевольничаю и нарушаю Твой промысел?

Чувствую, что губы от этой мысли сами растягиваются в иронической усмешке.

Увы, Господи… В самовольстве грешен. Это действительно так. Я знаю, что болезнь – это Твоё наказание нам, чадам Твоим, за грехи наши. А я лечу эти болезни, значит – нарушаю Твой промысел. Или Ты решил меня наказать за то, что я порой присваивал себе Твоё право наказывать некоторых людей за их разнузданное скотство? Что ж, прости меня, грешного, но если такие люди существуют, то я даже не могу позволить себе подумать, что это происходит с Твоего, Господи, благословения. А если это так, то значит, что по своей вечной занятости Ты не можешь увидеть все происходящие в нашем мире безобразия и покарать виновных. А я эти безобразия вижу, ну и, соответственно, наказываю! Значит, я помогаю Тебе, Господи! Разве нет?

И ещё… Забавно как-то выходит… Вот Ты решил меня прибрать… Понимаю… Тут, в этой жизни, я Тебе покоя не давал – хулиганил, делал всё по-своему… Но, прибирая, Ты же меня к себе приближаешь! А Ты представляешь, Господи, что это для Тебя значит? У Тебя же покоя будет ещё меньше! Я Тебя по-честному предупреждаю! Ада я не заслужил. В рай Ты меня точно не пустишь. Да и скукотища там у Тебя! Вот и буду болтаться между, как известная субстанция в проруби, и таких же, как я, баламутить! Прости меня, Господи, за аналогию!

Ну вот… Уже зубоскалю с Господом…

Давлю очередной хабарик в пепельнице…