Жадно прислушиваюсь к своим ощущениям во время каждого сеанса с Ритой. Какое-то внутреннее чувство мне подсказывает, что путь всё-таки правильный и что скоро должен наступить прорыв. Только когда же это произойдёт?

В кабинете Кирилла Сергеевича обсуждаем текущие дела. Входит Алёшин.

– Кирилл Сергеевич! Извините…

– Заходите, Алексей Сергеевич! – приглашает его главный. – Чем могу помочь?

Давно обратил внимание на эти его слова. Он действительно всегда готов всем помочь! И наш персонал оценил это по достоинству.

– Понимаете, – начинает Алёшин, – вместо Александра Николаевича на завтрашнюю плановую операцию записали меня. Но с таким случаем я сталкивался лет… восемь назад, а Александр Николаевич, как я знаю, совсем недавно это делал в академии. Поэтому он и был первоначально назначен!

– Кирилл Сергеевич, я сам сделаю операцию, – всё понимая, говорю я достаточно жёстко, – а Алексей Сергеевич мне поассистирует. Так будет лучше. Так надо!

Опять главный долго смотрит на меня, потом вздыхает и чуть-чуть втягивает голову в плечи.

– Мне это напоминает, как тогда… Прямо с самолёта… и аппендицит в полевых условиях…

– Так я понимаю, что мы с Алексеем Сергеевичем вас уговорили? – уточняю я.

– Ну а что ещё остается… – бурчит он. – Только сразу после операции – в свой кабинет и пару часов отдыха, понял?

– Слушаюсь!

– Что с вами, Александр Николаевич? – уже за дверями осторожно спрашивает Алёшин.

Долго не знаю, что ему ответить, но в конце концов сдаюсь.

– Понимаете… Я взял очень серьёзный случай. От результата слишком многое зависит. Энергетически это очень трудно… Вот главный меня и опекает! – заканчиваю я.

Повисает пауза, и вдруг…

– Вы взяли… рак? – неожиданно догадывается Алёшин.

И как он догадался?

– Первую степень…

– Кто-нибудь из наших знает?

– Шитова. Её ко мне Кирилл Сергеевич приставил, чтобы я не хулиганил.

– Понятно… Знаете, Александр Николаевич, давайте я сам завтра… А вы просто рядом… Хорошо?

– Там определимся, Алексей Сергеевич. Спасибо вам за понимание! – и сжимаю его локоть.

После операции сижу у себя в кабинете.

– Устали? – спрашивает, входя, Шитова.

– Немного.

– Давайте-ка поспите пока. Потом Ваня приедет…

Она мне сейчас напоминает добрую няньку.

– Елена Михайловна! Вы прямо как нянюшка! – смеюсь я.

– А я и есть нянька для вас сейчас, – мягко подтверждает она. – Так что давайте… Хоть часок! Честно говоря, вид у вас совсем не бравый. Вы же понимаете, что вечером от вас потребуется много сил!

– Сдаюсь.

Лезу в шкаф и достаю знакомую подушку.

– Вот и правильно! Отдыхайте!

– Саша, я не могу понять, что с тобой происходит, – Даша смотрит на меня с беспокойством и участием. – Ты стал какой-то не такой… Дёрганый… Спешишь всё время куда-то…

– Да я всегда спешу…

– Сашенька… Ну я же многое вижу! Скажи, что случилось?

Она так ласково берёт меня за руку, так заглядывает мне в глаза… А я стою и молчу.

– Я понимаю, что ты по какой-то причине не хочешь мне этого говорить. Наверно, бережёшь меня от чего-то. Но поверь, мне так ещё хуже, потому что я не знаю, что с тобой. Скажи, может, я могу тебе чем-то помочь?

– Дашка моя… – выдыхаю я, обнимаю её и прижимаю к себе. – Никто ничем, к сожалению, помочь мне не сможет. Даже ты. А вообще мне уже помогают. Вся наша команда помогает.

– А я? Разве я не в команде? У тебя что-то случилось, все знают, а я… – она осекается, и я понимаю, что готова обидеться.

– Дашка… Ну понимаешь…

Короче, вываливаю ей всё. Все последние события.

– Сашенька, – упавшим голосом произносит она, – ну как же ты мог мне этого не сказать? Я же должна была поговорить с Ритой! Ей ведь сейчас тяжелее всего! У неё вся надежда только на тебя! Ну как вы с Ваней так могли? Что это опять за заговор мужиков!

– Ну прости! Всё это так сложно… У меня в последнее время аж мозги плавятся.

– Ох, Сашенька… – она отчаянно целует меня. – Запомни: я с тобой! И я уверена – у тебя всё получится! Ты же всё умеешь! Ты всё можешь! А с Ритой я обязательно поговорю. Её надо поддержать.

Всё-таки молодец Дашка! В первую очередь подумала про Риту. И ведь правильно!

Боюсь поверить! Уже третий сеанс, как у меня твёрдая уверенность в том, что втягивание прекратилось. Да и это чёртово пятнышко стало каким-то совсем блёклым.

После сеанса смотрю на Риту.

– Боюсь радоваться, но мне кажется, начались положительные сдвиги, – тихо говорю я, глядя ей прямо в глаза. – Уверен, мы на правильном пути.

– Правда? – тихо вскрикивает она.

– Правда. Только запускать фейерверк ещё рано. Надо работать и работать. Но настроение у тебя должно подняться! – и я впервые за несколько недель ей улыбаюсь.

– Сашка… Это действительно так? – Ванька прямо-таки подскакивает над табуреткой.

– Да, Ванюха… Втягивание прекратилось ещё три дня назад. Но повторяю, ещё работать и работать! И никаких фанфар! Понятно?

– Здравствуйте… – В мой кабинет просовывается женская голова.

– Здравствуйте! Что вы хотели?

– Простите, а Иван Николаевич ещё не приехал?

– Пока нет, а что вы хотели? Да вы заходите!

Сегодня Ванька что-то задерживается, и я снова с удовольствием стал свидетелем того, как его воспринимают люди. Женщина входит.

– Мне сказали, что он может помочь… Тошнота у меня сильная после еды. Вы меня извините… Мне сказали, что вы сами не принимаете пока.

– Это почти так. Но давайте я вас посмотрю.

Осматриваю её своим взглядом. Пробую поле… Ну что ж, картина ясна.

– Сашка, привет! – влетает Ванька. – Извини, опоздал немного. Ой… Здравствуйте. Вы ко мне?

– Да, Иван Николаевич! Только вот…

– Короче, я уже посмотрел. Сильное обострение гастрита. Если не снять, то может быть язва, – информирую я.

– Посмотрел – теперь отдыхай! А я буду работать, – Ванька отпихивает меня, напяливает халат и обращается к пациентке: – Станьте, пожалуйста, вот сюда…

Ну – праздник души! Иван Николаевич Серёгин работает спокойно и уверенно. Но всё-таки какая между нами разница! Действительно, Ванька всё делает красиво и даже как-то наверно тщательнее, чем я. Вот есть в нём это!

– Спасибо, доктор! – наконец благодарит женщина, – Когда следующий раз приходить?

– Давайте завтра в это же время.

Когда она выходит, не могу удержаться от вопроса.

– Слушай, Ванюха, ты вообще понял, как она тебя назвала?

– Как?

– Доктором она тебя назвала! Понял, кто ты теперь?

– Да брось ты, Сашка! Какой из меня пока ещё доктор! – отмахивается он.

Всё! Сегодня судный день! Будет известен результат повторной биопсии.

Я весь как натянутая струна. Не знаю, насколько расползлись по больнице слухи, но мои сотрудники общаются со мной с осторожностью. Это чувствуется.

– Александр Николаевич! Да успокойтесь вы наконец! – увещевает меня Шитова. – Мы, кто в курсе, уверены, что будет победа. И Кирилл Сергеевич нам об этом сказал тоже. Всё будет хорошо!

– …Они поженятся и будут жить счастливо, – добавляю я известную цитату из Александра Грина.

– Вот именно! Они обязательно поженятся! И будут у вас племянники!

– Вашими бы устами… – я стучу по дереву. – Только очень бы не хотелось, чтобы ко мне потом очередь таких же выстроилась. С таким напрягом можно и досрочно вперёд ногами.

– Кроме меня и Алексея Сергеевича, подробностей никто не знает. Все знают про очень тяжелую болезнь, и только.

– Дай Бог…

Мобильник! Ванька!

– Слушаю!

– Сашка! Всё в порядке! Всё чисто! Сашка! Ты меня слышишь? Сашка!

– Да-да… – бормочу я.

– Мы все уже едем к тебе! Жди!

– Да-да…

Нажимаю отбой. Сил уже никаких…