О берущих взаймы

Знай ты, живущий на долги: Как ни хитри и как ни лги, – Быстры платежных дней шаги! * * * Гупцом первейшим тот слывет, Кто вечно займами живет, На ту присловицу плюя, Что поместил в эпиграф я. Заблудших душ на свете много, Не внемлющих заветам бога. Соблазн пороков побороть Не хочется им, но господь Следит за ними. Близок срок, А кредитор небесный строг. Свое всему есть время, цель И свой же путь: отсель – досель. Кто любит брать взаймы, уже Не думает о платеже: «Ах, поручитель похлопочет – Заимодавец долг отсрочит!» Но, в срок не уплатив опять, Придется на соломе спать. Распляшется осел, прохвост, – И не уймешь, хоть вырви хвост!

О бесполезном учении

Кто плохо учится, тот, значит, Сам же себя и околпачит – И горько под конец заплачет. * * * Я и студентам не потатчик, Которым без моих подачек, А как эмблема их ученья Колпак присвоен для ношенья. Не видя в книгах интереса, Рад лоботрясничать повеса. Науку истинную в грош Не ценит часто молодежь, А все, что дурно, бесполезно, То ветрогонам и любезно. Но этот же порок – о, срам! – Присущ иным профессорам, Чьи знанья куцые ничтожней Их болтовни пустопорожней. Ну, не глупцы ли, не болваны, Кто всякой чуши постоянно Своих студентов бедных учат, Да и себя напрасно мучат? Да, юноши обыкновенно Поныне едут в Лейпциг, в Вену, И в Майнц, и в Эрфурт, в Базель тоже – Гнилой трухой питаться. Более, И в Гейдельберге до сих пор Все тот же изучают вздор! А дома ждет тебя позор: В карманах пусто – хоть бы грош! Добро, коль службу ты найдешь, Как парень грамотный, в печатне, Но кой-кому в шинке приятней Пьянчугам подавать вино, А спился там – пошел на дно… Таких встречали вы и сами: Колпак на каждом с бубенцами!

Завтра, завтра – не сегодня

Кто, как ворона «кра, кра, кра», Твердит: «До завтра, до утра!» – Тому колпак надеть пора. * * * Глупец, кто, внемля голос божий: «Спеши, чтоб не взыскал я строже, Исправься, грешный путь забудь!» – Сам не спешит на правый путь: Мол, нынче неохота, лень, Живу, мол, не последний день, – Исправлюсь завтра. Кра, кра, кра! А доживет ли до утра? Дурак себя же мучит тяжко, И все отсрочка, все оттяжка! А грех и глупость – тут как тут – С весельем рядышком идут. Клянется часто сын заблудший: «Уж завтра-то я стану лучше!» Но это «завтра» никогда Не наступает, вот беда! Как снег растаявший, как дым, Заветный день неуловим. И только одряхлев, глупец В то завтра вступит наконец, Расслаблен, немощен уже, С тоской раскаянья в душе. Спеши сегодня лучше стать – Не будешь завтра так страдать. Звучало нынче божье слово, А прозвучит ли завтра снова? Кто исправляться завтра любит И все грешит, тот душу губит.

О караульщиках своих жен

Кто охранять стрекоз возьмется Иль воду наливать в колодцы, Пусть за женой следить берется * * * День-два хороших, сто плохих У глупых стражей жен своих. Коль истинно честна жена, За нею слежка не нужна, А коль жена блудлива, лжива, То своего добьется живо Какой ни учреди надзор, Возьми все двери на запор, Ставь караульных у ворот, – Она всех за нос проведет. И в башню заточи, иная Родит младенца, как Даная. А Пенелопу – без надзора – Хоть осаждали ухажеры, Но мужу двадцать лет она, В разлуке с ним, была верна! Кто знает, что наверняка Ни разу не бывал пока Женой обманут, что жена Заботлива, добра, неясна, И не боится он измены, Тот истинно супруг блаженный. Хоть будь красавицей жена, Но если дурой рождена, С ней, как с глухой кобылой, мука: Как ни причмокивай, ни нукай, – Пошел на ней пахать, – бог мой! – Бороздки ни одной прямой! Жена, что служит всем примером, К таким привержена манерам: Глаз на мужчину не поднимет, Словца любезного ни примет, Боясь, что льстивый хват-угодник – Злой волк в овечьей шубе – сводник. Париса некогда сама Елена не сведи с ума, Дидона не прельстись Энеем, – Судьба была б добрей к обеим!