Паулина

Да, это он! Увы! Впервые гордый Рим Был сыном награжден божественным таким! Что мне еще сказать? Он был отважный воин, Его любила я — он был того достоин! В нем был геройский дух, но — такова судьба — Решительность его была, увы, слаба. Когда отец упрям, почтительный любовник Всех неудач своих единственный виновник!

Стратоника

Что ж охладило в нем настойчивость и страсть?

Паулина

Бессмысленный отпор, бессмысленная власть! Как дочери любовь и кротость ни похвальна, Но жертва прихоти родительской печальна. Хотя избраннику я сердце отдала — По выбору отца супруга я ждала, Не признаваясь в том, что я влюбленным зреньем Грешу перед своим немым повиновеньем. Но от любимого не скрыла ничего — Ни мыслей, ни любви, ни горя своего. С жестокостью судьбы безжалостной не споря, Оплакивали мы покорно это горе, Печальную любовь мы разделяли с ним, Но долг перед отцом, увы, неотвратим, И вот, покинув Рим и милого объятья, Должна была отца сюда сопровождать я, А мой герой нашел в прославленном бою Бессмертие и смерть прекрасную свою! Отец мой послан был наместником из Рима. Я пребывала с ним, немой тоской томима, А после Полиевкт узрел меня, и вот — Меня ему отец в невесты отдает, Прельщенный тем, что он — любимец местной знати, И брак его со мной отцовской славе кстати. Отец мой полагал, что достославный зять Почтенней и сильней ему поможет стать. Он сам назначил срок желанного союза, И Гименей скрепил навеки наши узы. И, долгу подчинясь, теперь любовь мою Избраннику отца я кротко отдаю. Ты видела сама, с какой тревогой страстной Я удержать его стремилась в час опасный!

Стратоника

Да, можно посудить, что он вам люб и мил! Но что за страшный сон вам душу возмутил?

Паулина

Увы, явился мне во сне Север несчастный, Но гневен и жесток был взор его прекрасный. В лохмотья призраков он не был облачен, В которых сонм теней скитаться обречен, И не было на нем кровавых шрамов славы, К бессмертию его вознесших величаво. Как Цезарь молодой на восхищенный Рим, Смотрел он, дивно горд величием своим, Он обратил ко мне разгневанное слово: «Неблагодарная! Люби! Люби другого! Но помни — час настал, несет возмездье он, Оплачешь ты того, кто мне был предпочтен!» Затрепетала я от этих слов ревнивых, Вдруг шайка христиан — безумцев нечестивых — Вбежала, Полиевкт был ими окружен, Поверженный, упал к ногам Севера он. Я стала звать отца в тревоге и смятенье!.. О, ужас! Мой отец явился в исступленье, С подъятою рукой к супругу подбежал И в грудь ему вонзил губительный кинжал. Тут помутила боль на миг мое сознанье — Я слышала в бреду то крики, то стенанья, Я знала — все вокруг повинны в том, что он Неведомо за что злодейски умерщвлен. Таков мой странный сон.

Стратоника

Печальный сон, согласна. Но рассудите, чтó в нем грозно и опасно? Ужели страшен вам возлюбленный герой, Который пал в бою? Иль ваш отец родной, Отец, который сам избрал для вас супруга, Опору видя в нем, помощника и друга?

Паулина

Он то же говорит. Мой страх ему смешон, Коварства христиан не замечает он, А я страшусь — они убьют его в отмщенье Отцу и мне за кровь, за казни и гоненья!

Стратоника

Кощунственна, гнусна, безумна секта их, Кровь пьют они с вином на действах колдовских,[75] Но все они скромны и людям не опасны, Как ярость их к богам и храмам ни ужасна. Их гонят и казнят — им это благодать, Их радость — умереть, их счастье — пострадать. Теперь, когда закон врагами объявил их, Убийства совершать они уже не в силах!

Паулина

Молчи! Отец идет!

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Феликс, Альбин, Паулина, Стратоника.

Феликс

Твой сон, о дочь моя, Тревожит и меня, признаюсь, не тая,— Теперь боюсь и я событий приближенья!

Паулина

Какие ж вести вдруг внушили вам волненье?

Феликс

Север не умер!

Паулина

Что ж! Того достоин он!

Феликс

Он императором обласкан, вознесён!

Паулина

Им Деций был спасен от плена, и по праву Достанутся ему и милости и слава! Достойные сердца напрасно оскорбив, Порой бывает рок и с ними справедлив!

Феликс

Он будет здесь!

Паулина

Он здесь?

Феликс

Он прибыл на рассвете!

Паулина

Нет! Это слишком! Где?! Откуда вести эти? вернуться

75

…кровь пьют они с вином на действах колдовских… — Речь идет, по-видимому, о важнейшем из христианских таинств — таинстве причащения.