8 Мой Дон-Жуан, по молодости лет, Превратности встречать бы должен смело, Но грустно он глядел на белый свет И смахивал слезинки то и дело. Он ослабел от раны, спору нет, А может быть, душа его болела: Объятья милой на ярмо раба Сменить — едва ль завидная судьба! 9 Такое бы и стоика сломало, А он держался твердо как — никак, И вся его осанка подтверждала, Что он и дворянин и не бедняк. Притом его одежда привлекала Барышников и попросту зевак: Прикидывали опытные люди, Что выкуп за него хороший будет. 10 Итак, базар невольничий пестрел То белыми, то черными телами, И, выбирая кто и что хотел, Купцы как будто рылись в старом хламе. Герой мой молча в сторону смотрел, Но тут мужчина с серыми глазами, Лет тридцати, еще в расцвете сил, Его вниманье — вдруг остановил. 11 Имел он статный рост и крупный нос, Румянец свежий при отличной коже, Красивый отблеск вьющихся волос, Хороший лоб, и рот, и зубы тоже. Он, видимо, немало перенес И ранен был, но не утратил все же Того sang-froid,[272] с которым истый бритт Бесстрастно на вселенную глядит. 12 Он тоже сразу обратил вниманье На юношу, прекрасного собой, И, ощутив подобье состраданья, Чужой тотчас же занялся судьбой. Он пригляделся к этому созданью, Еще не искушенному борьбой, И угадал живых страстей кипенье И полнее отсутствие терпенья. 13 «Послушайте-ка, юноша! Сейчас В толпе рабов, несчастной и презренной, Куда судьба забросила и нас, Одни лишь мы, пожалуй, джентльмены! А потому в такой опасный час Должны мы быть знакомы непременно. Я буду вам полезен, может быть. Вы кто по крови, я хотел спросить?» 14 Жуан сказал: «Испанец!» Тот ответил: «Я так и знал, что вы не жалкий грек, Ваш гордый взгляд я сразу же заметил. Что ж! На фортуну жаловаться грех, Причудница играет всем на свете: Сейчас — удар, а через час — успех. Она со мной не лучше поступила, Но, признаюсь, меня не удивила!» 15 «Простите, сэр, — Жуан его спросил, Что привело вас в это состоянье?» «Шесть турок, цепь и превосходство сил!» «Простите мне нескромное желанье Узнать, откуда вы?» — «О, я служил В войсках у русских: получил заданье Суворова взять Видин, а взамен, Как видите, был взят врагами в плен». 16 «А есть у вас друзья?» — «Помилуй бог! Они меня покамест не тревожат! Ну вот, я рассказал вам все, что мог, Теперь и вы расскажете, быть может?» «Увы, исполнен горестных тревог Рассказ мой долгий! Боль мне сердце гложет!» «Тогда молчите: горестный рассказ, Коль долог он, печальней во сто раз. 17 Не падайте же духом! В ваши годы Фортуна, как любовница, мила; Взвалить на вас все беды и невзгоды Она никак надолго не могла. Нельзя сердиться на закон природы; Превратны наши судьбы и дела! Смиримся же; таков рассудка голос: Серпа желаньям не перечит колос!» 18 «О, я грущу не о судьбе своей! Вздохнул Жуан. — Я плачу о любимой!» И в темной глубине его очей Блеснула боль тоски неутолимой. «О, как сильна печаль души моей! О, как жесток мой рок неумолимый! Я перенес такое, видит бог, Чего никто бы вынести не мог! 19 Я страшную утрату испытал!..» И он умолк, расплакаться не смея. «Я так и думал, — друг его скачал, Что ваш печальный случай связан с нею: Я тоже слезы лил и трепетал, А посему сочувствовать умею. Одна моя супруга умерла, Другая убежала, в чем была. 20 А третья…» — «Как, — Жуан воскликнул, третья? Вы в тридцать лет имели уж троих?» «А много ли для нашего столетья? Ведь только две, как видите, в живых! Притом успел сердечно пожалеть я И осчастливить каждую из них!» «Ну, третья что ж? Она сбежала тоже?» «Нет, тут уж я сбежал, прости мне боже!» 21 «Вы хладнокровны, сэр!» — сказал Жуан. «А как же! — Англичанин усмехнулся. Вначале всех нас манит океан, Но кто потом на берег не вернулся? Я знал восторгов сладостный обман, Но от него я вовремя очнулся. Былых иллюзий я не узнаю Они, как змеи, сняли чешую. 23 Согласен я, что чешуя другая Бывает и пестрен, но каждый раз Она сползает, медленно линяя, И новая уже ласкает глаз. Сперва любовь нас ловит, ослепляя, Но не одна любовь прельщает нас; Злопамятство, упрямство, жажда славы Приманок много для любого нрава». вернуться

272

Хладнокровие (франц.).