181 Ну что же — возразите вы — не чудо Увидеть в спальне дамский башмачок! Увы, друзья, скрывать от вас не буду: То были башмаки для крупных ног! Альфонсо покраснел. Мне стало худо! Я, кажется, от страха занемог! Альфонсо, форму их проверив тщательно, Вскипел и разъярился окончательно. 182 Он выбежал за шпагою своей, А наша донна к шкафу подбежала: «Беги, мой милый друг, беги скорей! Она, открывши дверцы, прошептала, В саду темно, не видно сторожей, На улицах еще народу мало!! Я слышу, он идет! Спеши! Спеши! Беги! Прощай, звезда моей души!» 183 Совет, конечно, был хорош и верен, Но слишком поздно был преподнесен И потому, как водится, потерян. Досадой и волненьем потрясен, Одним прыжком Жуан уж был у двери, Но тут с Альфонсо повстречался он: Тот был в халате и во гневе яром, Но сбил его Жуан одним ударом. 184 Свеча потухла. Кто-то закричав, Антония вопила: «Воры! Воры!» Никто из слуг на крик не отвечал. Альфонсо, озверевший от позора, Жестокою расправой угрожал. Жуан в припадке пылкого задора Как турок на Альфонса налетел: Он жертвою быть вовсе не хотел. 185 Альфонсо шпагу выронил впотьмах, Чего Жуан, по счастью, не заметил. Будь эта шпага у него в руках, Давно б Альфонсо не было на свете. Они, тузя друг друга впопыхах, Барахтались, как маленькие дети. Ужасный час, когда плохой жене Грозит опасность овдоветь вдвойне! 186 Мой Дон-Жуан отважно отбивался, И скоро кровь ручьями полилась Из носа мужа. Он перепугался И выпустил соперника, смутясь. Но, к сожаленью, рыцарь мой остался, Из цепких рук его освободясь, Как молодой Иосиф из Писания, В решительный момент без одеяния! 187 Тут прибегали слуги. Стыд и страх! Какое зрелище предстало взору: В крови синьор, Антония в слезах, И в обмороке юная синьора! Следы жестокой схватки на коврах: Осколки ваз, оборванные шторм. Но Дон-Жуан проворен был и смел И за калитку выскочить успел. 188 Тут кончу я. Не стану воспевать, Как мой Жуан, нагой, под кровом ночи (Она таких готова покрывать!) Спешил домой и волновался очень, И что поутру стали толковать, И как Альфонсо, зол и озабочен, Развод затеял. Обо всем как есть В газетах все вы можете прочесть. 189 Расскажет вам назойливая пресса, Как протекал процесс и сколько дней, Какие были новые эксцессы, Что говорят о нем и что о ней. (Среди статей, достойных интереса, Гернея стенограмма всех точней: Он даже побывал для этой цели В Мадриде, как разведать мы успели.) 190 Инеса, чтобы как-нибудь утих Ужасный шум великого скандала (В Испании уж не было таких Со времени нашествия вандала!), Двенадцать фунтов свечек восковых Святой Марии-деве обещала, А сына порешила отослать В чужих краях забвенья поискать. 191 Он мог бы там набраться новых правил, Узнать людей, усвоить языки, В Италии б здоровье он поправил, В Париже излечился б от тоски. Меж тем Альфонсо Юлию отправил Замаливать в монастыре грехи. Я чувств ее описывать не стану, Но вот ее посланье к Дон-Жуану. 192 «Ты уезжаешь. Это решено И хорошо и мудро, — но ужасно! Твое младое сердце суждено Не мне одной, и я одна несчастна! Одно искусство было мне дано. Любить без меры! Я пишу неясно, Но пятна на бумаге не следы Горячих слез: глаза мои горды. 193 Да, я любила и люблю — и вот Покоем, честью и души спасеньем Пожертвовала страсти. Кто поймет, Что это я пишу не с огорченьем? Еще теперь в душе моей живет Воспоминанье рядом со смиреньем Не смею ни молить, ни упрекать, Но, милый друг, могу ли не вздыхать? 194 В судьбе мужчин любовь не основное, Для женщины любовь и жизнь — одно, В парламенте, в суде, на поле боя Мужчине подвизаться суждено. Он может сердце вылечить больное Успехами, почетом, славой, но Для нас одно возможно излеченье: Вновь полюбить для нового мученья! 195 Ты будешь жить, ласкаем и любим, Любя, лаская и пленяя многих, А я уйду с раскаяньем моим В молчанье дней молитвенных и строгих. Но страсти пыл ничем непобедим: Я все еще горю, я вся в тревоге! Прости меня! Люби меня! Не верь Моим словам: все кончено теперь!