121 А вольность в том, что я предполагаю В читателе способность допустить, Что после ночи на исходе мая (Что я уже успел изобразить) Младой Жуан и Юлия младая Успели лето целое прожить. Стоял ноябрь. Но даты я не знаю, Не разглядел: мешала мгла густая! 122 Отрадно в полночь под луною полной Внимать октав Торкватовых размер, Когда адриатические волны Веслом и песней будит гондольер; Отраден первых звезд узор безмолвный; Отрадно после бури, например, Следить, как выступает из тумана Мост радуги на сваях океана! 123 Отраден честный лай большого пса. Приветствующий нас у двери дома, Где просветлеют лица и сердца Навстречу мам улыбкою знакомой; Отрадны утром птичьи голоса, А вечером — ручья живая дрема; Отраден запах трав, и тень ветвей, И первый лепет наших малышей! 124 Отраден сбор обильный винограда, Вакхического буйства благодать; Отрадно из ликующего града В обитель сельской лени убегать; Скупому — груды золота отрада, Отцу — отрада первенца обнять, Грабеж — солдату, моряку — награда, А мщенье — сердцу женскому отрада. 125 Отрадно неожиданно узнать О смерти старца, чье существованье Нас, молодежь, заставило вздыхать О преизрядной сумме завещанья: Иные тянут лет по двадцать пять, А мы — в долгах, в надеждах, в ожиданье Даем под их кончину векселя, Процентами евреев веселя. 126 Весьма отрадно славу заслужить Чернилами иль кровью, все едино; Отрадно ссорой дружбу завершить, Когда к тому имеется причина; Отрадно добродетель защитить, Отрадно пить изысканные вина, Отраден нам родного неба свет, Уроки и забавы детских лет. 127 Но выше всех отрад — скажу вам прямо Пленительная первая любовь, Как первый грех невинного Адама, Увы, не повторяющийся вновь! Как Прометен, бунтующий упрямо, Украв огонь небесный у богов, Мы познаем блаженство — пусть однажды, Впервые утолив святую жажду. 128 Конечно, человек — престранный зверь, И странное находит примененье Своим чудесным склонностям. Теперь У всех экспериментом увлеченье Мы все стучимся в запертую дверь. Таланты процветают, без сомненья. Сперва поманят истиной, а там Исподтишка и ложь, подсунут вам. 129 Открытий много, и тому причина Блестящий гений и пустой карман: Тот делает носы, тот — гильотины. Тот страстью к костоправству обуян. А все-таки — открытие вакцины Снарядам антитеза. В ряде стран Врачи от оспы ловко откупаются: Она болезнью бычьей заменяется. 130 Мы хлеб теперь картофельный печем, Мы трупы заставляем ухмыляться Посредством гальванизма, с каждым днем У нас благотворители плодятся, Мы новые проекты создаем, У нас машины стали появляться. Покончили мы с оспой — очень рад! И сифилис, пожалуй, устранят! 131 Он из Америки явился к нам, Теперь его обратно отправляют. Растет народонаселенье там, Его и поубавить не мешает Войной или чумой: ведь все друзьям Цивилизация предоставляет. Какая ж из общественных зараз Опаснейшей является для нас? 132 Наш век есть век прекрасных разговоров, Убийства тела и спасенья душ, Изобретений и ученых споров. Сэр Хэмфри Дави — сей ученый муж Изобретает лампы для шахтеров. Мы посещаем полюсы к тому ж. И все идет на пользу человечью: И Ватерлоо, и слава, и увечья. 183 Непостижимо слово «человек»! И как постичь столь странное явленье? Пожалуй, сам он знает меньше всех Своих земных путей предназначенье. Мне очень жаль, что наслажденье — грех, А грех — увы! — нередко наслажденье. Любой из нас идет своим путем, Живет и умирает… А потом? 134 Ну что «потом»? Ни вы, ни я не знаем. Спокойной ночи! Ждет меня рассказ. Стоял ноябрь, туманы нагоняя; Надвинув башлыки до самых глаз, Белели горы. В скалы ударяя, Ревел прибой. И в очень ранний час, Покорное режиму неизменно, Ложилось солнце — скромно и степенно. 135 Была, как часовые говорят, «Глухая ночь», когда кричит сова, И воет ветер, и в печи горят Приветливо и весело дрова И путника усталого манят, Как солнечного неба синева… (Люблю огонь, шампанское, жаркое, Сверчков, и болтовню, и все такое!)