61 На лоб ее прекрасный и открытый Ложились кольца шелковых волос, Румянец озарял ее ланиты, Как небеса — зарницы теплых гроз; Она была стройна, как Афродита: А статность — я хочу сказать всерьез Особенно в красавицах ценю я: Приземистых толстушек не терплю я. 62 Вполне корректен был ее супруг Пятидесяти лет. Оно обычно, Но я бы променял его на двух По двадцать пять. Ты скажешь: неприлична Такая шутка? Полно, милый друг, Под южным солнцем все звучит отлично! Известно, у красавиц не в чести Мужья, которым больше тридцати. 63 Печально, а придется допустить, Что вечно это солнце озорное Не хочет бедной плоти пощадить: Печет, и жжет, и не дает покоя. Вы можете поститься и грустить, Но сами боги в результате зноя Нам подают губительный пример Что смертным — грех, то Зевсу — адюльтер! 64 О, нравственные северные люди! О, мудрый климат, где любой порок Мороз и успокоит и остудит! Снег, я слыхал, Антонию помог… На севере любовников не судят, Но с них берут порядочный налог Судейские, признавшие недаром Порок довольно выгодным товаром. 65 Муж Юлии, Альфонсо, я слыхал, Был — по своим годам — мужчина в силе; Их брак довольно мирно протекал. Зазорного о них не говорили. Он никогда жену не упрекал, Но подозрения его томили: Он, говоря по правде, ревновал, Но признаков того не подавал. 66 В нежнейшей дружбе — странный род влеченья! С Инесой донна Юлия была, Она, однако, не любила чтенья, Пера же просто в руки не брала. Но, впрочем, я слыхал предположенье (Хотя молва завистлива и зла), Что в юности Альфонсо и Инеса Окутывались облаком Зевеса. 67 И, сохраняя дружбу прежних дней Конечно, в форме сдержанной и милой, Инеса (этот метод всех умней) Его супругу нежно полюбила: Нежней сестры она бывала с ней И вкус Альфонсо каждому хвалила, И сплетня, как живуча ни была, А укусить Инесу не могла. 68 Я сам не разобрался, видит бог, Как Юлия все это принимала. Спокойно, без волнений и тревог Ее существованье протекало, И вымысел смутить ее не мог, И ревности она не понимала: Не разрешала пагубных проблем И не делилась тайнами ни с кем. 69 Жуан любил, играя, к ней ласкаться. И в этом ничего плохого нет: Когда ей — двадцать, а ему — тринадцать, Такие ласки терпит этикет. Но я уже не стал бы улыбаться, Когда ему шестнадцать стало лет, Ей — двадцать три, а три коротких года Меняют все у южного народа! 70 И он переменился и она: Они при встречах стали молчаливы, Он был смущен, а донна — холодна, И только взоры их красноречивы. Она понять бы, кажется, должна Значенье сей тревоги справедливой, А не видавший моря Дон-Жуан Не сознавал, что видит океан! 71 Но холодность ее дышала тайной, И так тревожно нежная рука Руки Жуана словно бы случайно Касалась осторожно и слегка, Что юноша тоской необычайной Томился — бессознательно пока! Прикосновенья магия простая Опасней волшебства, я так считаю. 72 Она не улыбалась, но подчас Так ласково глаза ее блестели, Как будто скрытой нежности запас Жуану передать они хотели. Очаровать одним сияньем глаз Все женщины умеют и умели. Сама невинность прячется за ложь Так учится притворству молодежь! 73 Но страсти беспокойное движенье Нельзя ни подавить, ни даже скрыть, Как в темном небе бури приближенье. Напрасно вы стараетесь хитрить, Подделывать улыбки, выраженья, Неискренние речи говорить: Насмешка, холод, гнев или презренье Все это маски только на мгновенье. 74 Украдкой разгорающийся взор, Запретного румянца трепетанье, Рукопожатья ласковый укор, Смятенье встреч, томленье ожиданья, Невинной страсти тайный разговор Прелюдия любви и обладанья Но ежели любовник — новичок, То для развязки надобен толчок. 75 Да, Юлии прекрасной состояние Опасно было — что и говорить, Во имя веры, чести, воспитания Она его сперва хотела скрыть, Потом решила — странное желание, Способное Тарквиния смутить, Святой мадонны попросить защиты, Поскольку тайны женщин ей открыты.