В России «Дои-Жуан» приобрел известность уже в двадцатые годы XIX века. Им восхищались многие русские поэты, начиная от Пушкина и Лермонтова. Переводить его тоже начали рано. Так, в 1825 году в «Московском телеграфе» появился прозаический перевод нескольких строф песни тринадцатой (описание Ньюстедского — у переводчика «Ньюстидского» — аббатства), а в 1829 году Н. Маркевич поместил там же свой опыт поэтического перевода из песни первой. Пренебрегая подлинником, Маркевич использует в своем переводе онегинскую строфу, допускает множество ошибок и отступлений. Впоследствии им была переведена вся песнь первая и опубликована отдельным изданием в 1863 году. Он же перевел отрывок из песни третьей. В те же годы «Московский телеграф» поместил довольно точный прозаический перевод песни четырнадцатой, подписанный буквой Ш.

Среди ранних переводчиков выделяется Иван Козлов, талантливый поэт, переложивший хорошими стихами строфы 122—123 песни первой (1829).

В середине XIX века с переводами довольно значительных отрывков из «Дон-Жуана» выступили Н. Жандр и Д. Мин. Н. Жандр опубликовал в 1846 году песнь первую, Д. Мин перевел описание гибели корабля и пребывания Жуана на острове пирата из второй песни и Ave Maria (песнь третья). Оба эти переводчика не возвысились над уровнем посредственности[367].

Первым полным русским «Дон-Жуаном» оказался более чем вольный, развязный и в высшей степени не художественный пересказ В. Любича-Романовича (1847). Никакого представления о Байроне он не дает. Такое представление русский читатель впервые получил по полному переводу Дмитрия Минаева, напечатанному в шестидесятые годы в журнале «Современник». Автор владеет стихом, передает мысль английского поэта, некоторые его приемы п интонации. Неточности и несовершенства труда Минаева вызвали, однако, потребность в более точном воспроизведении байроновского подлинника. Так появился хороший прозаический перевод Александра Соколовского, который, в свою очередь, имел неизбежные и очевидные недостатки и потери. Он вошел в известное издание «Сочинения лорда Байрона в переводах русских поэтов» под редакцией Н. В. Гербеля. Здесь же был напечатан и перевод Минаева.

На фоне этих, в целом, неадекватных попыток создать русского «Дон-Жуана» крупным событием стал перевод Павла Козлова. Он печатался в восьмидесятые годы в журнале «Русская мысль» и отдельным изданием вышел впервые в 1889 году. В течение более полустолетия этот перевод был фактически единственным, по которому русские читатели могли знакомиться с Байроном. Он многократно перепечатывался — например, в томе III Полного собрания сочинений Байрона (изд. Брокгауз и Ефрон, 1904), в издании «Всемирной литературы» под редакцией М. Л. Лозинского (1923). Несмотря на ряд достоинств, перевод П. А. Козлова не доносил до читателя блеск и разнообразие творения Байрона, его революционный дух, злую иронию, пристрастие к словесной игре, к озорным рифмам. На первый план выступают у Козлова банально романтические, элегические интонации, а богатство идей, образов, каламбуров и рифм осталось не воспроизведенным.

В стремлении избежать этих ошибок и потерь Г. Шенгели в своем переводе, вышедшем в 1947 году, поставил перед собой невыполнимую цель — абсолютную точность и полноту. В результате, даже при замене пятистопного ямба подлинника шестистопным ямбом, стих Г. Шенгели оказался слишком перегруженным, перевод чересчур буквальным, а потому недостаточно поэтическим. Тем не менее труд Г. Шенгели помог советскому читателю подробнее ознакомиться с «Дон-Жуаном».

Предлагаемый перевод, выполненный Татьяной Гнедич, издается в третий раз (первое издание — 1959 г.; второе издание — 1964 г.).

Из крупных поэтов-переводчиков к «Дон-Жуану» в советское время обращались также М. Кузмин (малоудачный перевод песен девятой и десятой в книге «Избранные произведения в одном томе» под редакцией М.Н. Розанова, 1935), М. Лозинский (14 строф песни семнадцатой в издании «Всемирной литературы») и В. Левик (песнь первая, строфы 122—127 в его сборнике «Из европейских поэтов», 1968).

1.    ...Как «в пироге волшебном хор дроздов...» — Эта строка и первые три строчки второй строфы представляют собой слегка перефразированную цитату из известной фольклорной детской песенки о двадцати четырех черных дроздах, запеченных в пирог: «Когда пирог разрезали, дрозды запели,— разве такое изысканное блюдо не следовало бы подать королю?»

2.    Принц-регент — с 1820 г. король Георг IV; правил с 1811 г. вместо своего отца, слепого и безумного Георга III. Реакционная политика и крайняя моральная распущенность принца-регента сделали его излюбленным предметом нападок радикальной печати.

Колридж-метафизик — намек на сложность критико-философского сочинения С.-Т. Колриджа «Biographia Literaria» («Литературная биография», 1817). Байрон резко осуждал мистицизм и туманный романтизм Колриджа, в особенности его прозы.

4.    «Прогулка» — обширная философско-дидактическая поэма У. Вордсворта, сопровождавшаяся прозаическим «Пояснением» (1814). Как и многие другие сочинения Вордсворта, она казалась Байрону искусственной и анти-поэтической. К тому же его раздражала выраженная в поэме философия смирения.

5.    Кезик — местечко в Озерном крае, где жил Роберт Саути (1774— 1843) и где бывали у него и другие лекисты (т. е. поэты «Озерной школы»): Уильям Вордсворт (1770—1850) и Сэмюэл Тейлор Колридж (1772—1834).

...За океан озера принимать — намек па ограниченность тематики и эстетической системы лекистов.

6.    В акцизе служит Вордсворт...— В 1813 г. Вордсворт благодаря покровительству лорда Лоне дел а получил синекуру — место акцизного чиновника.

7.    Мур Томас (1779—1852), Роджерс Сэмюэл (1763—1855), Кэмбел Томас (1777—1844), Крабб Джордж (1754—1832) — английские поэты, которых Байрон ценил и противопоставлял Вордсворту и Колриджу. Следует отметить, что Байрон переоценивал заслуги Роджерса и Кэмбела.

10. ...Всю жизнь тираноборцем остается.— Английский поэт Джон Мильтон (1608—1674),. автор поэмы «Потерянный рай» (1667), был выдающимся деятелем революции и республики 1640—1650 гг.

11. Самуил — библейский пророк. Разоблачая царский деспотизм, он предостерегал израильтян от избрания царя. Согласно библейской легенде, он был вызван из мертвых царем Саулом и предсказал ему гибель.

12.    Каслрей Роберт Стюарт, маркиз Лондондерри (1769—1822) — министр иностранных дел Англии, один из вершителей ее реакционной внутренней и внешней политики. Каслрей не раз служил мишенью ожесточенных нападок Байрона (см. предисловие к песням шестой, седьмой и восьмой). Здесь н далее Байрон обрушивается на Каслрея за его расправу с ирландским восстанием 1798 г., за его борьбу против свободы в Англии и на континенте.

13.    ...ты говоришь парадный вздор...— насмешка над слабостью Каслрея как оратора.

14.    Созвать конгресс...— Речь идет о Венском конгрессе держав (1814—1815), переделившем Европу после падения Наполеона. Тогда же был создан реакционный Священный союз монархов для борьбы с революцией.

15.    Евтропий.— Байрон считает Каслрея «интеллектуальным евнухом» и сравнивает его с евнухом Евтропием, приближенным римского императора Аркадия (IV в.). Евтропий был казней в 407 г.

17. Цвет желто-голубой.— Желтый и голубой — цвета клуба партии вигов и обложки влиятельного журнала вигов «Эдинбургское обозрение».

Юлиан Отступник (331—363) — римский император; отрекся от христианской религии и сделал попытку возродить языческую веру своих предков.

Начата в Венеции 6 сентября и кончена 1 ноября 1818 года. Байрон предпослал ей следующий эпиграф: «Difficile est proprie communia dicere»— «Трудно говорить хорошо об обычных вещах» (Гораций).

367

Отметим также переводы отрывков поэмы в исполнении В. Карпова, Ф. Червинского, В. Лихачова и др.