93 Конечно, пола тайное влиянье, Слегка подогревающее кровь, Их дружбе придавало обаянье, Похожее немного на любовь. Ведь вредно только страсти состоянье Для нежной дружбы. Повторяю вновь, Что женщина как друг всего вернее; Лишь не ищи любовной связи с нею. 94 Но всякая любовь в себе таит Зародыш измененья — и не диво; Лишь на мгновенье молния блестит; Стихий неудержимые порывы Иметь не могут формы — все летит, Все движется, меняясь прихотливо, А нежная любовь уж никогда Не может быть надежна и тверда! 95 Я часто слышал жалобы влюбленных На то, что страстью увлеклись они, А, как известно, страсть и Соломона В шута преобразила в оны дни! И даже добродетельные жены, Слывущие примером искони, Какому-нибудь тихому созданью Умели отравить существованье. 96 Но я на личном опыте узнал, Что женщины способны быть друзьями. Когда всеобщий суд меня терзал Допросами и злобными словами, Я цену женской дружбы испытал, Она одна не расстается с нами И в бой за нас вступает каждый раз, Когда клевещет общество на нас. 97 Но дружбу Аделины и Жуана К высокому разряду относить Еще пока, пожалуй, слишком рано; За ними надо дальше последить. В разгаре их невинного романа Я их пока оставлю — так и быть: Такой прием зовется — задержание Читательского резвого внимания. 98 На лошадях, в коляске и пешком Они вдвоем прогулки совершали; Испанским занимались языком, Чтоб «Дон-Кихота» знать в оригинале; Наедине болтали вечерком, Высокие вопросы обсуждали. Мне это все удастся, может быть, В дальнейшем как-нибудь изобразить. 99 Но предостерегаю вас заранее От выводов поспешных и пустых, О леди Аделине и Жуане я Не высказал догадок никаких. Подробно расскажу об их романе я В октавах сатирических моих; Пока замечу только предварительно, Что их паденье все еще сомнительно, 100 Но в жизни все великие дела Рождаются из малых. Кто не знает, Как много неожиданного зла Пустячные причины порождают! Откуда катастрофа подошла, Порою и мудрец не угадает (А я держу пари хоть на мильярд, Что все пошло с простой игры в бильярд!) 101 Вы скажете, что это очень странно, Но правда всякой выдумки странней. Как помогли б правдивые романы Познанью жизни, мира и людей! Мир выплыл бы из мрака и тумана, Когда б Колумб этических морей Духовные открыл нам антиподы В характере у каждого народа. 102 Какие бездны есть в сердцах людских! Какие в них «пещеры и пустыни»! Как в душах всех правителей земных Нагромоздились айсберги гордыни! Как много в этих дебрях вековых Антропофагов водится поныне! Когда б историк правду молвить смел, Сам Цезарь бы от славы покраснел!

ПЕСНЬ ПЯТНАДЦАТАЯ

1 Ах! Что же дальше? О любом предмете я Могу воскликнуть так в своих стихах, Ведь этим «ах» все выражу на свете я Надежду, грусть, унынье или страх. Вся наша жизнь — сплошные междометия: И «ну», и «ба», и «ух», и «ох», и «ах», И «фу», и просто «тьфу» — уж это «тьфу» — то Мы произносим каждую минуту. 2 В противовес великому «ennui», Все эти восклицанья выражают Эмоции; эмоции сии В пространствах бесконечности всплывают, Как пузырьки на океане, и В миниатюре вечность отражают: И благо тем, кто знает благодать Незримые явленья наблюдать. 3 Печально, если в душах цепенеют Стремленья, погребенные навек, Притворство всеми чувствами владеет, И надевает маску человек. Никто открыто действовать не смеет; Мы наших мыслей сдерживаем бег. Поскольку все поэты — лицемеры, Мы принимаем вымыслы на веру. 4 Скажите мне, кто втайне хоть на час Не вспомнит прежней страсти заблужденья? И что из нас не испытал хоть раз О невозвратном прошлом сожаленья? Пусть волны Леты увлекают нас, Печали не потопим мы в забвенье, И, как ни блещет светлое вино, Осадок опускается на дно. 5 Что до любви — рассказ неторопливый Пойдет о госпоже Амондевилл… Звук имени ее, такой красивый, Мое перо недаром вдохновил. Все музыка — и звон ручья игривый, И шепоты травы, и шум ветрил; Все музыкально в мире, все прекрасно, И пенье сфер мы слышим ежечасно.