85 Там граф Тира, большой аристократ, Показывал прекрасные манеры, Надменный щеголь с головы до пят; Там были благороднейшие пэры, Почти из средневековых баллад; Там прелести чувствительной примеры Являли шесть сестричек — мисс Баллетт, Мечтавшие о свадьбе с детских лет. 86 Там были благородные вельможи С не слишком благородным поведеньем, Маркиз де Рюз там оказался тоже, Чарующий парижским обхожденьем. Краса и гордость светской молодежи, В любой игре одним простым движеньем Умел он, тонко проявляя власть, К себе приворожить любую масть. 87 Там был и метафизик вдохновенный, Любивший и науку и банкеты, Там был и Пустослов достопочтенный, И завсегдатай скачек и балета Сэр Генри Приз — большой любитель сцены; Там были математики, поэты, Там был и Август, лорд Плантагенет Держать пари любитель и эстет. 88 Там был гвардеец бравый Джек Жаргон, Там был, в боях награды заслуживший, Великий тактик генерал Мордон, Десятки янки на словах сгубивший; Там был судья и бравый солдафон, Сэр Джеффри Грубб, язвительно шутивший, Умевший прибаутки отпускать И приговор остротами смягчать. 89 Все общество на шахматы похоже: В нем есть и короли и королевы, Слоны и пешки, есть и кони тоже. Ведь жизнь всегда игра. Однако все вы Вольны в своих поступках. Ну так что же?. Тем больше здравых поводов для гнева… Но муза легкокрылая моя Не любит жалить, милые друзья! 90 Тут был оратор; на последней сессии Он с первой речью важно выступал: От робости теряя равновесие, Обширные проблемы освещал. Потом прочел во всей английской прессе я Его дебюту множество похвал: Твердили все газеты в исступлении, Что гениально это выступление! 91 Оратор этот был ужасно горд И лавры предвкушал самовлюбленно; Он был неглуп, в цитатах очень тверд И наслаждался славой Цицерона. К Амондевиллу в гости этот лорд Был приглашен к открытию сезона, И «гордостью отчизны» лести глас Его провозглашал уже не раз. 92 Тут были два талантливых юриста, Ирландец и шотландец по рожденью, Весьма учены и весьма речисты. Сын Твида был Катон по обхожденью; Сын Эрина — с душой идеалиста: Как смелый конь, в порыве вдохновенья Взвивался на дыбы и что-то «нес», Когда вставал картофельный вопрос. 93 Шотландец рассуждал умно и чинно; Ирландец был мечтателен и дик: Возвышенно, причудливо, картинно Звучал его восторженный язык. Шотландец был похож на клавесины; Ирландец, как порывистый родник, Звенел, всегда тревожный и прекрасный, Эоловою арфой сладкогласной. 94 К Амондевиллу съехались они Эстеты, и политики, и пэры Конечно, жизнь комедии сродни Смешны поступки, лица и манеры, Но шутка увядает в наши дни; Ни Конгриву, ни дерзкому Мольеру Не оживить насмешкой прошлых лет Прилизанный и чинный высший свет. 95 Смешные чудаки остепенились И как-то отошли на задний план, Профессию теряя, изменились И хитрый шут, и ловкий шарлатан. Ей-богу, все глупцы переродились, Какой-то появился в них изъян. Мы стали стадом, каждый это знает: Толпа скучна, а меньшинство скучает. 96 Как рожь, я прежде Истину растил, Теперь колосьев жалких мне довольно; Коль ты намек, читатель, уловил, Я буду — Руфь, ты — Вооз сердобольный. Но я напрасно Библию открыл, Мне детство вспоминается невольно; Я верю миссис Адаме больше всех: «Упоминать Писанье всуе грех!» 97 В наш жалкий век мякины, сколь возможно, Мы пожинать стремимся что-нибудь; Так остряки стремятся осторожно Свое словечко вовремя ввернуть. Один хитрец придумал способ сложный, Как вовремя находчиво блеснуть: Цитаты он уж с вечера готовил И по программе ловко острословил. 98 Но остроумец должен подводить К удобной точке тему разговора: Он должен слово хитрее пустить, Как ловкий псарь — обученную свору, Он должен случай вовремя схватить, Он должен смело, выгодно и скоро Соперника смутить или убрать, Чтоб выгодных позиций не терять. 99 Хозяева — лорд Генри и миледи Гостей своих умели угостить; И призраки для столь роскошной снеди Могли бы воды Стикса переплыть! Мечту о восхитительном обеде Голодным смертным трудно подавить; С тех пор как Ева яблоко вкусила, Владеет всеми нами эта сила.