Побывав в течение двух лет в нескольких административно — государственных образованиях — в Донецкой республике, в УНР, в Украинской державе, в УССР, в «единой и неделимой России», — жители Донбасса не переставали считать себя составной частью общероссийского государства. И, как это ни покажется кому — то парадоксальным с точки зрения современных идеологем, большевики в этом смысле многим казались центристами на фоне националистической Центральной Рады, настаивавшей на отделении Украины от России, и Деникина, выступавшего, как и большевики, за «единую и неделимую Россию», но категорически запрещавшего украинский язык.

Большевики, с одной стороны, распространили действие законов России на территорию Украинской ССР — абсолютно по сценарию лидеров Донецкой республики. Они постоянно заявляли: «Вольная и независимая Украинская Социалистическая Советская Республика… будет идти рука об руку с вольной и независимой социалистической Советской Россией. Объединение их армий в одну русско — украинскую Красную Армию будет служить залогом прочности этого союза». Некоторые из них даже не стеснялись в открытую использовать лозунг «единая и неделимая» в отношении общероссийской партии большевиков, что вызывало гневные филиппики от национал — коммуниста Н. Скрыпника[1249].

Но с другой стороны, большевики, в отличие от Деникина, не отрицали права украинского языка на существование и свободное развитие. Возвращаясь на Юг России в конце 1919–го — начале 1920 г., они провозглашали: «Украинская культура, преследовавшаяся как старым правительством, так и белогвардейскими властями Деникина, глумившимися над украинским языком, закрывавшими украинские школы, получит возможность развиваться свободно при содействии самой рабоче — крестьянской власти. В трудовой школе Украинской Советской Социалистической Республики украинский язык станет мощным и действительным средством освобождения украинских трудящихся масс от темноты и невежества. Да не будет больше никакого национального гнета, да исчезнут всякие национальные привилегии!»[1250].

Очень быстро, по мере развития идеи о будущем общероссийском государстве как союзе национальных республик (то есть той самой идеи, против которой активно боролись идеологи создания Донецкой республики), большевистские лозунги в национальном вопросе стали приобретать все более радикальный характер и все более сближаться с лозунгами украинских националистов. Под давлением очень активных аппаратчиков, более опытных в подковерных партийных интригах, вроде Скрыпника, при поддержке массы советских номенклатурщиков, направленных в Харьков и Киев на «усиление партийных организаций» из Москвы и совершенно не понимавших, что собой представляет Юг России, началось откровенное заигрывание с украинскими националистами. Уже в декабре 1919 г. Ленин открыто заговорил о том, что «надо сыграть в поддавки, надо сделать максимальные уступки националистическим тенденциям»[1251].

Если еще в середине 1917 г. большевики, как было показано выше, вообще сомневались в необходимости использовать термин «Украина» и создавать «общеукраинскую» партийную организацию, если еще в 1918–1919 гг. верхом проявления своей приверженности национальным устремлениям украинцев была печать листовок на суржике и празднование дня рождения Тараса Шевченко (кстати, распоряжение о чествовании Кобзаря отдавал лично В. Межлаук[1252]), то уже в январе 1920 г. появились «рекомендации» о назначении на высшие посты преимущественно этнических украинцев. Что резко контрастировало с обещаниями отсутствия «национальных привилегий»[1253].

В декабре 1919 г., на VIII партийной конференции РКП(б) бывший преподаватель Киевского политехнического института Владимир Затонский заговорил о необходимости идти к «украинскому мужику» с украинским языком, приведя сравнение с Польшей и Францией — излюбленное сравнение, используемое сторонниками тотальной украинизации и по сей день: «Если речь идет об украинском языке, то это не уступка. Если вы едете во Францию или в Польшу и говорите с французскими рабочими по — французски, а с польскими по — польски, — что же это уступка? А когда говорят с украинским мужиком по — украински, то, говорят, это уступка, чтоб себя разорвало, сам определяйся, я тебе уступаю. Это старая привычка товарищей смотреть на Украину как на Малороссию, как на часть Российской империи — привычка, которая вколочена вам тысячелетиями, сотнями лет существования российского империализма».

Правда, «уступки» или «поддавки» предполагались сначала очень умеренными, без украинизации всего и вся. Тот же Затонский сразу же уточнил: «Украинский национализм требует национальной украинизации, чтобы она проводилась, например, в смысле обязательного обучения детей на украинском языке. Это излишне, это не нужно. Этим никого мы на свою сторону не привлечем, а только оттолкнем всех тех украинских культурных работников, тонкий слой которых на Украине все — таки существует, на которых надо опираться». Данный подход не встречал никаких возражений у жителей территорий, входивших в состав бывшей Донецкой республики[1254].

ГИБЕЛЬ АРТЕМА

Но как недолго длилась эта умеренность! Уже в те годы советскую Украину наводнили посланцы общероссийского руководства, которые сами себя откровенно называли «гастролерами, попавшими в украинскую ссылку» (именно так себя назвал один из будущих украинизаторов Д. Мануильский), а других своих коллег — «накипью, полученной из Москвы». Быстро вникнув в дела и считая, что они уже во всем разобрались, данные лица заявляли о несогласных с их взглядами: «Советскую вошь, товарищи, которая проникла к нам на Украину, мы будем теперь гнать и будем направлять в пломбированных вагонах обратно в Москву»[1255].

Эти люди большей частью совершенно не знали местных условий и обстоятельств, истинного отношения населения Юга России к националистическим лозунгам и самостийническому движению. Руководство в советской Украине в 1919–1920 гг. начали формировать либо же такие «гастролеры», либо же выходцы из Малороссии. Харьковцы, прекрасно разбиравшиеся в настроениях жителей индустриального Юга России, постепенно устранялись от управления, Артем изредка появлялся на заседаниях ЦК КП(б)У, сосредоточившись на работе в ЦК РКП(б) и на делах Донецкой губернии. По мнению Солдатенко, Артему, «очевидно, было тесно и в пределах губернии, и в составе Украины»[1256].

Центральное руководство Компартии всегда считало верхом мудрости решение локальных споров и конфликтов путем перемещения одной или всех спорящих сторон в иные географические районы, подальше от места конфликта. В конце 1919 г. таким образом решили «переместить» Артема, направив его в… Башкирию. Вплоть до начала 1920 т. он представлял там ЦК Компартии и возглавил организацию «Башкирпомощь». Данная структура была создана в 1919 г. для помощи голодающим башкирам, но в конце этого же года Троцкий обвинил бывшего главу Башкирской республики, а на тот момент главу Башкирского ревкома Ахмет — Заки Валидова (в будущем — подданный Турции и любитель Гитлера Заки Валиди) в растрате средств, после чего начался серьезный конфликт, сопровождавшийся арестами сотрудников «Башкирпомощи».

Ленин лично распорядился направить в Стерлитамак (тогда он считался столицей советской Башкирии) для контроля за более чем конфликтной ситуацией в качестве своих доверенных лиц Артема и другого старого большевика Ф. Самойлова. Тех явно восприняли в штыки, причем, судя по письму Ленина, написанному в 20–х числах января 1920 г., главная причина такого отношения заключалась в том, что они были восприняты как «чужаки», как… «украинцы». Ленин писал: «Ваша попытка выслать из Башкирии старых партийных товарищей, нелепая ссылка на бухаринскую ориентацию, упорное, хотя и неверное, употребление в применении к Преображенскому, Артему, Самойлову эпитета «украинцев» — дает мне основание усомниться в вашей объективности в данном вопросе»[1257]. Показательный «эпитет» для Артема, не правда ли?

вернуться

1249

Гражданская война на Украине, т. 1, кн. 2, стр. 259–260; т. 2, стр. 728; Скрипник, Статті й промови з національного питання, стр. 19–20.

вернуться

1250

Гражданская война на Украине, т. 2, стр. 730.

вернуться

1251

Восьмая конференция РКП(б), стр. 99.

вернуться

1252

Гражданская война на Украине, т. 1, кн. 1, стр. 649.

вернуться

1253

Там же, т. 2, стр. 675.

вернуться

1254

Восьмая конференция РКП(6), стр. 103.

вернуться

1255

Там же, стр. 104–106.

вернуться

1256

Солдатенко, Революційна доба в Україні, стр. 188.

вернуться

1257

Ленин, т. 54, стр. 423–424.