28 ноября 1918 г. в Судже (Курская губерния), куда за 4 дня до этого, невзирая на демаркационную линию, вошли советские войска, было сформировано Временное рабоче — крестьянское правительство советской Украины во главе с г-ном Пятаковым. В состав данного органа в качестве главы военного отдела (фактически — военного министра) был включен и Артем. В тот же день он был кооптирован в состав Военного совета украинской Советской армии[1179]. Этим фактически началась операция по освобождению территорий Донецкой республики и Украины.

Вхождение деятелей ДКР (включая Артема, Межлаука и др.) в правительственные структуры советской Украины означало, что те, кого согласно современной терминологии окрестили бы «политическими элитами» края, после длительного давления сверху фактически согласились считать Донецко-Криворожский бассейн частью советской Украины. Но это согласие, как мы видели выше, было обставлено рядом условий, включая непременную автономию донецко — криворожского руководства в решении региональных проблем. И как мы увидим ниже, данная мера считалась Артемом и компанией временной, вынужденной на период боевых действий по освобождению родных земель от немцев и от петлюровской Украины.

Уже 7 декабря командующий группы советских войск на Курском направлении Антонов — Овсеенко рапортовал главкому Вацетису о том, что в Харькове после всеобщей забастовки рабочих восстановлен местный Совет. При этом, судя по его сообщению, большевики фактически вступили в союз с деморализованными германцами: «Петлюровцы немцами прогнаны. С немцами мы успешно договариваемся». Антонов представил план по освобождению Харькова[1180].

Главной ударной силой Антонова должны были быть подразделения, сформированные в основном в Донецкой республике и сосредоточенные после ее эвакуации в районе демаркационной линии. Антонов рапортовал, что в его распоряжении до 6 тысяч штыков, 500 сабель и 7 орудий, поясняя: «Они все из Харьковщины. Только к Харькову они пойдут охотно». Кроме того, в ударную группу был включен отряд наркома Донецкой республики И. Кожевникова[1181]. Эти отряды, а позже и вооруженные шахтерские отряды ДКР с востока (Сталин называл их «лучшей частью армии»[1182]), стали той силой, которая в основном и освобождала свои родные земли от немецкой оккупации.

Наступление большевиков началось в условиях, благоприятных для них. Немцы были озабочены лишь скорейшим возвращением домой и легко входили в контакт с большевиками. Немало способствовали возвращению красных и представители украинской власти, восстанавливавшие против себя местное население. Особенно постарался вернувшийся в Харьков полковник Болбочан. По словам Винниченко, он, будучи «политически безграмотным», расстрелял целый ряд меньшевиков за попытку провести несанкционированный рабочий съезд. «Разумеется, — пишет Винниченко, — это была наилучшая пропаганда против Директории. Сразу все рабочие Харьковщины, Екатеринославщины, Донецкого района и даже Херсонщины… получили впечатление и убеждение, что власть Директории является такой же, как и гетманская». «Расстрелы рабочих и крестьянских съездов, расстрелы и порки розгами рабочих и крестьян» — все это, по мнению Винниченко, «агитировало против Директории весь Левый берег, рабочих и крестьян, без разницы в национальности»[1183].

12 декабря Донецко-Криворожский обком коммунистов распространил инструкцию с предложением на местах в оккупированных немцами территориях края воссоздавать Советы и фабричные комитеты. Во всех городах началось брожение и митинги против петлюровской Директории. 17 декабря в Харькове состоялся митинг крестьян, которых пытались мобилизовать в украинскую армию. К ним присоединился и украинский батальон, находившийся в Харькове[1184].

Как это ни парадоксально, но подготовка к большевистскому наступлению на Харьков для освобождения его от немцев велась в тесном контакте с… немцами. Состояние германских войск после капитуляции Берлина уже можно было сравнить с разложением российской армии начала 1917 года, в немецких частях начали править Советы (недаром пропагандисты Донецкой республики долго готовили листовки на немецком языке), в Харькове и ряде городов Донбасса были даже зафиксированы случаи, когда немецкие солдаты участвовали в митингах совместно с рабочими. Ближе к концу декабря представители Временного правительства советской Украины подписали договор с Советом солдатских депутатов 1–го армейского корпуса германской армии в Харькове (мог ли предполагать холеный генерал Клаузиус, вступая в столицу ДКР, что будет представлять собой его вышколенная армия всего — то через полгода пребывания в этой объятой анархией стране!) о порядке эвакуации немецких войск. Большевики обязались беспрепятственно пропускать германских солдат через российскую территорию на запад с оружием в руках. При этом договором предусматривалась даже возможность задержки немецких войск на некоторых территориях по обоюдному согласию[1185].

В конце декабря Харьковский совет при полном попустительстве немцев фактически взял власть в городе в свои руки, даже не ожидая наступления советских войск из — за пределов зоны оккупации. Хваленому полковнику Болбочану нечего было противопоставить практически безоружным рабочим Харькова — настолько был низок авторитет центральной украинской власти в оккупированной Донецкой республике! Харьковцы за подписью Эпштейна и др. сообщили своим коллегам в ЦК КП(б) Украины: «1 января начинаем выступление. Сообщите ваши ресурсы и намерения. Немцы берутся задержать украинские войска, заняв совместно с нами вокзал. Действуйте решительно, напролом. Украинские войска очень ненадежны, пред смелостью отступают. Линия Лозовая — Екатеринослав в наших руках»[1186].

В этой ситуации Временное правительство Украины и Антонов — Овсеенко приняли решение начать спешное наступление 2 января. И уже на следующий день они были в Харькове! 3 января в 15.45 Реввоенсовет армии советской Украины, в который входил и Артем, рапортовали Вацетису: «Петлюровцы очистили Харьков. Советские украинские войска вступают в город». Одновременно по тому же сценарию и вновь — таки при поддержке немцев советские армии вошли в Изюм и Чугуев[1187].

Так «желто — блакитный» флаг гетманско — петлюровской Украины бесславно покинул Харьков и Донбасс. С тем, чтобы вторично появиться там лишь в 1941 году. По странному стечению обстоятельств — вновь вместе с немецкими оккупантами.

Артем, Межлаук, Квиринг, ряд других членов правительства и областного комитета ДКР вернулись в свою столицу. Лидеры Донецкой республики моментально развернули работу по воссозданию прежних структур власти. 4 января комендантом Харькова вновь был назначен Кин[1188].

Параллельно Артем и его коллеги занимались работой в составе советского правительства Украины. К примеру, подпись Артема стоит под решением Временного правительства Украины, принятого 6 января в Харькове, о том, что отныне советская Украина должна именоваться УССР — Украинской Социалистической Советской Республикой[1189].

При этом, как пишет В. Солдатенко, «Ф. Сергеев по сути не приступил к исполнению обязанностей члена правительства, не занимался организацией военно — революционных комитетов на местах, подготовкой украинских войск к активным боевым действиям… Ф. Сергеев вообще считал, что военной работой должно руководить не правительство, а военный отдел ЦК КП(б)У через местные партийные комитеты». Артем и Квиринг создали свою, донецко — криворожскую, оппозицию главе украинского правительства г. Пятакову, фактически взяв под контроль ЦК украинских коммунистов[1190].

вернуться

1179

Астахова, стр. 174.

вернуться

1180

Гражданская война на Украине, т. 1, кн. 2, стр. 34.

вернуться

1181

Там же.

вернуться

1182

Гражданская война на Украине, т. 1, кн. 1, стр. 387.

вернуться

1183

Винниченко, т. 3, стр. 146, 181.

вернуться

1184

Гражданская война на Украине, т. 1, кн. 1, стр. 499–500, 507.

вернуться

1185

Там же, стр. 532.

вернуться

1186

Там же, стр. 538.

вернуться

1187

Там же, стр. 540; Савченко, Двенадцать войн за Украину, стр. 155.

вернуться

1188

Гражданская война на Украине, т. 1, кн. 1, стр. 542.

вернуться

1189

Там же.

вернуться

1190

Солдатенко, Україна в революційну добу, стр. 29.