В толпе ровесников я пел любовь, бывало; В одном встречал восторг, укор и смех в другом: "Всегда любовь, тоска, ты вечно о своем! Чтобы поэтом стать — подобных бредней мало. Ты разумом созрел, и старше сердце стало, Так что ж оно горит младенческим огнем? Ужель ты вдохновлен высоким божеством, Чтоб сердце лишь себя всечасно воспевало?" Был справедлив упрек! И вслед Урсыну я, Алкея лиру взяв, высоким древним строем[16] Тотчас запел хвалу прославленным героям, Но разбежались тут и лучшие друзья. Тогда, рассвирепев, я лиру бросил в Лету:[17] Каков ты, слушатель, таким и быть поэту! Урсын — второе имя Юлиана Немцевича.

КРЫМСКИЕ СОНЕТЫ

Wer den Dichter will verstehen,[18]

Muss in Dichter's Lande gehen.

Goethe

Спутникам путешествия по Крыму.

Автор 1. АККЕРМАНСКИЕ СТЕПИ Выходим на простор степного океана. Воз тонет в зелени, как челн в равнине вод, Меж заводей цветов, в волнах травы плывет, Минуя острова багряного бурьяна. Темнеет. Впереди — ни шляха, ни кургана. Жду путеводных звезд, гляжу на небосвод… Вон блещет облако, а в нем звезда встает: То за стальным Днестром маяк у Аккермана. Как тихо! Постоим. Далеко в стороне Я слышу журавлей в незримой вышине, Внемлю, как мотылек в траве цветы колышет, Как где-то скользкий уж, шурша, в бурьян ползет. Так ухо звука ждет, что можно бы расслышать И зов с Литвы… Но в путь! Никто не позовет. 2. ШТИЛЬ

НА ВЫСОТЕ ТАРКАНКУТ

Едва трепещет флаг. В полуденной истоме, Как перси юные, колышется волна. Так дева томная, счастливых грез полна, Проснется, и вздохнет, и вновь отдастся дреме. Подобно стягам в час, когда окончен бой, Уснули паруса, шумевшие недавно. Корабль, как на цепях, стоит, качаясь плавно. Смеются путники. Зевает рулевой. О море! Меж твоих веселых чуд подводных Живет полип. Он спит при шуме бурь холодных, Но щупальца спешит расправить в тишине. О мысль! В тебе живет змея воспоминаний. Недвижно спит она под бурями страданий, Но в безмятежный день терзает сердце мне. 3. ПЛАВАНИЕ Гремит! Как чудища, снуют валы кругом. Команда, по местам! Вот вахтенный промчался, По лесенке взлетел, на реях закачался И, как в сетях, повис гигантским пауком. Шторм! Шторм! Корабль трещит. Он бешеным рывком Метнулся, прянул вверх, сквозь пенный шквал прорвался, Расшиб валы, нырнул, на крутизну взобрался, За крылья ловит вихрь, таранит тучи лбом. Я криком радостным приветствую движенье. Косматым парусом взвилось воображенье. О счастье! Дух летит вослед мечте моей. И кораблю на грудь я падаю, и мнится: Мою почуяв грудь, он полетел быстрей. Я весел! Я могуч! Я волен! Я — как птица! 4. БУРЯ В лохмотьях паруса, рев бури, свист и мгла… Руль сломан, мачты треск, зловещий хрип насосов. Вот вырвало канат последний у матросов. Закат в крови померк, надежда умерла. Трубит победу шторм! По водяным горам, В кипящем хаосе, в дожде и вихре пены, Как воин, рвущийся на вражеские стены, Идет на судно смерть, и нет защиты нам. Те падают без чувств, а те ломают руки, Друзья прощаются в предчувствии разлуки. Обняв свое дитя, молитвы шепчет мать. Один на корабле к спасенью не стремится. Он мыслит: счастлив тот, кому дано молиться, Иль быть бесчувственным, иль друга обнимать! 5. ВИД ГОР ИЗ СТЕПЕЙ КОЗЛОВА

ПИЛИГРИМ И МИРЗА

Пилигрим Аллах ли там воздвиг гранитную громаду, Престол для ангелов из мерзлых туч сковал? Иль дивы из камней нагромоздили вал И караванам туч поставили преграду? Какой там свет! Пожар? Конец ли Цареграду? Иль в час, когда на дол вечерний сумрак пал, Чтоб рой ночных светил в потемках не блуждал, Средь моря вечности аллах зажег лампаду? Мирза Там побывал я… Там — гнездо зимы седой, Истоки родников и быстрых рек начало; Из уст моих не пар, но снег валил густой; Где нет пути орлам, моя нога ступала; Шли тучи подо мной, а в них гроза дремала, И лишь одна звезда горела над чалмой. Там Чатырдаг! Пилигрим О-о! 6. БАХЧИСАРАЙ Безлюден пышный дом, где грозный жил Гирей. Трон славы, храм любви — дворы, ступени, входы, Что подметали лбом паши в былые годы, Теперь гнездилище лишь саранчи да змей. В чертоги вторгшийся сквозь окна галерей, Захватывает плющ, карабкаясь на своды, Творенья рук людских во имя прав природы, Как Валтасаров перст, он чертит надпись: "Тлей!" Не молкнет лишь фонтан в печальном запустенье Фонтан гаремных жен, свидетель лучших лет, Он тихо слезы льет, оплакивая тленье: О слава! Власть! Любовь! О торжество побед! Вам суждены века, а мне одно мгновенье. Но длятся дни мои, а вас — пропал и след. вернуться

16

Алкей — прославленный греческий лирик, уроженец Митилены, который жил около 604 г. до рождества Христова.

вернуться

17

Лета — река забвения в Элизиуме, из которой пили души умерших, чтобы забыть пережитые на земле страдания; когда, по истечении нескольких веков, они воплощались в иные тела, они снова должны были пить из нее, чтобы изгладить из памяти тайны потустороннего мира. (Мифология.)

вернуться

18

Кто хочет поэта постичь,

Должен отправиться в сторону поэта.

Гете (нем.)