Вторая половина 1824 г.

В АЛЬБОМ ЛЮДВИКЕ МАЦКЕВИЧ[12] Неведомой, дальней — безвестный и дальний, Пока нас уводит по разным дорогам, Два вечные знака разлук и свиданий Я шлю тебе разом: и "Здравствуй" и "С богом". Так путник альпийский, бредя по отрогу, Когда что ни шаг, то пустынней округа, И не о ком петь, чтобы скрасить дорогу, Поет, вспоминая любимую друга. И, может, домчится к ней эхо по кручам, Когда заметет его снегом сыпучим.

22 октября 1824 г.

В АЛЬБОМ С. Б. Ушли счастливые мгновенья лета, Когда легко так было на лугу Нарвать цветы для целого букета, Теперь цветка найти там не могу. Завыли бури, мрак на небосклоне, И там, где золотился пестрый луг, Хотя б листочек для твоих ладоней, Увы, так трудно отыскать, мой друг. Нашел листок, несу его с приветом. Пусть оттого тебе он будет мил, Что дружеской моей рукой согрет он Последний дар, что я тебе вручил.

22 октября 1824 г.,

через несколько часов после получения приказа покинуть Литву.

СТИХОТВОРЕНИЯ 1825 — 1829

В АЛЬБОМ К. Р. Носясь, как две ладьи, в житейском бурном море, Мы встретились с тобой в лазоревом просторе! Твоя ладья в броне, сверкает краской свежей, Вздувает паруса и грудью волны режет. Моя же после бурь и ужасов уныло С поломанным рулем скользит, почти бескрыла. И грудь ей точит червь, и туч зловещих стаи Скрывают звезды все, и компас я бросаю. Мы разошлись. И вновь не встретимся. Свиданья Искать не будешь ты, а я — не в состоянье.

13 января 1825 г. С.-Петербург

ВОСТОК И СЕВЕР

В альбом госпоже М. Сенковской

В краю, где мы живем, владычествует вьюга. Завидовать ли тем, кто ближе к солнцу юга? Ковром кашмирским ширь без края и конца, Цветы в шелках зари, из пламени сердца, Но там бюльбюль[13], запев, уже смежает очи, Цветенье розы там мгновения короче, Наш материк суров, но память он хранит О тех, кто сотни лет в его могилах спит. А там, где чтит земля тех, кто лежит в могилах, Живые о живых вовек забыть не в силах!

24 января 1825 г. С.-Петербург

ПУТНИКИ

В альбом Э. Головинской

Меж двух седых пучин жизнь пролегла тропой Для нас, в теснине дней блуждающих толпой: В пучину мрачную несемся из пучины. Одни — летят стремглав, торопят час кончины, Других земная ложь порою отвлечет, Цветущий сад любви, богатство и почет. Блажен, кто разогнал иллюзии сурово И дружбой освятил конец пути земного!

1825, 10 февраля Стеблево

ПЛОВЕЦ

Из альбома 3.

Когда увидишь челн убогий, Гонимый грозною волной, Ты сердце не томи тревогой, Не застилай глаза слезой! Давно исчез корабль в тумане, И уплыла надежда с ним; Что толку в немощном рыданье, Когда конец неотвратим? Нет, лучше, с грозной бурей споря, Последний миг борьбе отдать, Чем с отмели глядеть на море И раны горестно считать.

14 апреля 1825 г., Одесса

В АЛЬБОМ АПОЛЛОНУ СКАЛЬКОВСКОМУ Искусно нежностью добыл ты сувениры От русских женщин, — пуд набрал ты, говорят. Пускай же наконец и дружеская лира В сентиментальный твой сундук внесет свой вклад. В какие бы края ни увлекли скитанья, Пусть компас стрелкою укажет путь твой вдаль, Пусть будет на одном ее конце — желанье, Всегда влекущее, а на другом — печаль.

Москва, 1826, июнь

М. Ш. В каких краях ты б ни блистала мира, Повсюду видели в тебе кумира. Певцы, которых всюду лаврами венчали, Напевом сотен арф тебя встречали. Вдруг слышишь ты, смущением объята: В хор ангелов, в ликующие клики Ворвался голос незнакомый, дикий, Как будто селянин попал в палаты, Всех растолкал, спеша к тебе навстречу, Приблизился, обнял бесцеремонно, Но будь, царица звуков, благосклонна: Ведь то твой старый друг — звук польской речи.

Москва, 1827 12 декабря

* * * Когда пролетных птиц несутся вереницы От зимних бурь и вьюг и стонут в вышине, Не осуждай их, друг! Весной вернутся птицы Знакомым им путем к желанной стороне. Но, слыша голос их печальный, вспомни друга! Едва надежда вновь блеснет моей судьбе, На крыльях радости помчусь я быстро с юга Опять на север, вновь к тебе! вернуться

12

Людвике, будущей Ходзько, я написал эти стихи через час после получения приказа о высылке.

вернуться

13

Бюльбюль — по-арабски соловей.