21 сентября 1901

«Встану я в утро туманное…»

Встану я в утро туманное, Солнце ударит в лицо. Ты ли, подруга желанная, Всходишь ко мне на крыльцо? Настежь ворота тяжелые! Ветром пахнуло в окно! Песни такие веселые Не раздавались давно! С ними и в утро туманное Солнце и ветер в лицо! С ними подруга желанная Всходит ко мне на крыльцо!

3 октября 1901

«Ранний час. В пути незрима…»

Ранний час. В пути незрима Разгорается мечта. Плещут крылья серафима, Высь прозрачна, даль чиста. Из лазурного чертога Время тайне снизойти. Белый, белый ангел бога Сеет розы на пути. Жду в пленительном волненьи — Тайна плачущей жены Разомкнет златые звенья, Вскроет крылий белизны.

4 октября 1901

«Ты уходишь от земной юдоли…»

Ты уходишь от земной юдоли, Сердца лучшего любовь тебе несут. Страшных снов не жди от новой воли, — Хоры ангелов, не смертных, припадут. Припадут и снимут власяницы — Символ здешних непомерных бед. Я, в тоске, покину на границе Твой нездешний, твой небесный след. Покидай бессилье мирозданья, Твой покой теперь ненарушим. Предо мною — грань богопознанья, Неизбежный сумрак, черный дым.

6 октября 1901

«Снова ближе вечерние тени…»

Снова ближе вечерние тени, Ясный день догорает вдали. Снова сонмы нездешних видении Всколыхнулись — плывут — подошли. Что же ты на великую встречу Не вскрываешь свои глубины? Или чуешь иного предтечу Несомненной и близкой весны? Чуть во мраке светильник завижу Поднимусь и, не глядя, лечу. Ты жив сумраке, милая, ближе К неподвижному жизни ключу.

14 октября 1901

«Я бремя похитил, как тать…»

Я бремя похитил, как тать, Несчастье разбил я на части, Но, боже! как тяжко внимать Чужой нарастающей страсти! Волна, забегая вперед, У ног разобьется нещадно И жадно меня обдает, Бессильного, пеною хладной. Не знаю — за дальней чертой Живет ли лазурное счастье… Теперь я внимаю чужой И всё нарастающей страсти.

14 октября 1901

«Хранила я среди младых созвучий…»

Хранила я среди младых созвучий Задумчивый и нежный образ дня. Вот дунул вихрь, поднялся прах летучий, И солнца нет, и сумрак вкруг меня. Но в келье — май, и я живу, незрима, Одна, в цветах, и жду другой весны. Идите прочь — я чую серафима, Мне чужды здесь земные ваши сны. Идите прочь, скитальцы, дети, боги! Я расцвету еще в последний день, Мои мечты — священные чертоги, Моя любовь — немеющая тень.

17 октября 1901

«Медленно в двери церковные…»

Медленно в двери церковные Шла я, душой несвободная, Слышались песни любовные, Толпы молились народные. Или в минуту безверия Он мне послал облегчение? Часто в церковные двери я Ныне вхожу без сомнения. Падают розы вечерние, Падают тихо, медлительно. Я же молюсь суевернее, Плачу и каюсь мучительно.

17 октября 1901

«Ловлю я тонкий прах надежды…»

Ловлю я тонкий прах надежды, Ты замедляешь быстрый шаг, Но через сомкнутые вежды Горят слова «Не друг, а враг». Лишь отпылать — и правда ближе. Или — забвенные мечты Проходят медленно, — и ниже Пылаю я, и выше — ты. Тогда, в спасительном забвеньи, Улыбка бродит по лицу. На завтра — в новом угнетеньи Тоска по брачному венцу.

2 ноября 1901

«Скрипнула дверь. Задрожала рука…»

Скрипнула дверь. Задрожала рука. Вышла я в улицы сонные. Там, в поднебесьи, идут облака Через туман озаренные. С ними — знакомое, слышу, вослед… Нынче ли сердце пробудится? Новой ли, прошлой ли жизни ответ, Вместе ли оба почудятся? Если бы злое несли облака, Сердце мое не дрожало бы… Скрипнула дверь. Задрожала рука. Слезы. И песни. И жалобы.

3 ноября 1901

«Зарево белое, желтое, красное…»

Зарево белое, желтое, красное,   Крики и звон вдалеке. Ты не обманешь, тревога напрасная,   Вижу огни на реке. Заревом ярким и поздними криками   Ты не разрушишь мечты. Смотрится призрак очами великими   Из-за людской суеты. Смертью твоею натешу лишь взоры я,   Жги же свои корабли! Вот они — тихие, светлые, скорые —   Мчатся ко мне издали.